буду умолять, мое сокровище. Я буду истекать кровью ради тебя.
Прижав ладонь к полу, я медленно просунул другую под подол ее платья, улыбаясь ей, когда мои пальцы обхватили ее лодыжку.
— Ради тебя я разрушу целые королевства. Я одену тебя в серебро. — Мои руки скользнули по ее ногам, и мой член запульсировал от капель возбуждения, стекающих по ее внутренней стороне бедер. — Я принесу головы твоих врагов на копьях и построю тебе трон из их костей.
Мне хотелось схватить свой член и начать дрочить, глядя на нее, возвышающуюся надо мной, с тенью в глазах, столь же жестокой, сколь и похотливой. Но я удержался, продолжая держать руки на ней. Она требовала моей преданности, и, о боги, помогите ей, я был готов отдать ей всю свою кровожадную любовь.
— Я одарю тебя богатствами мертвых и трахну тебя так, как может только король демонов.
Ее ноги задрожали под моими руками, и ее дыхание участилось в такт с пульсом. Я с рыком задрал подол ее платья и почувствовал, как ткань зацепилась за мои рога. Мои руки скользнули выше, чтобы раздвинуть ее половые губы.
Она резко вдохнула, когда я приблизил свое лицо настолько, что она почувствовала мое дыхание на своей обнаженной промежности. Я усмехнулся, услышав ее разочарованное фырканье, и вместо этого повернул голову, чтобы лизнуть ее бедро.
— Я буду трахать тебя языком, пока ты не окажешься на грани экстаза и потери сознания. Я выдою из тебя каждую каплю влаги, которую смогу выжать из твоей милой маленькой киски. Все, что тебе нужно сделать, это простить меня…
— Я не говорила о новой сделке. Я сказала умоляй.
Мои губы прижались к ней, зубы царапали кожу.
— Пожалуйста.
Ее дыхание стало прерывистым.
— Пожалуйста, что?
— Прости меня, — мой голос был едва слышен, он стал хриплым от голода и нетерпения. Я прямо сейчас в ней нуждался. Я хотел, чтобы она умоляла меня. Но я дал ей то, чего она хотела. Я в любом случае заставил бы ее кричать. — Прости меня, и я буду лакомиться плотью между твоих ног, как голодный волк.
Она схватила один из моих рогов — оскорбление, которое для любого другого было бы смертным приговором, и оттолкнула мою голову от своей юбки, чтобы бросить на меня взгляд, достойный злой королевы.
— И снова этот демон заключает сделки. Ты не можешь себя сдерживать, да?
Я облизнул губы.
— Когда я рядом с тобой, почти не могу себя контролировать. Твой вкус, твой запах, все в тебе. Все это заставляет меня чувствовать себя настоящим монстром.
— Так как насчет того, чтобы все-таки полакомиться мной? — она провела острием ножа по моей шее, по челюсти и по шрамам на губах. — Заставь свою королеву кончить своим ртом, или я пополню твою милую коллекцию шрамов. Может, я и так это сделаю. Они чертовски сексуально смотрятся на тебе.
Моя новая партнерша наслаждалась чувством контроля впервые за несколько дней, а может, и дольше. Она вошла в доминирующую роль, как рыба в воду. Из нее получится идеальная королева.
Я снова нырнул под юбку, поднял ее ногу и перекинул через плечо, чтобы было удобнее.
— Держись за мои рога, — приказал я ей. Еще не успев произнести последнее слово, я пробежал языком по ее половым губам. Ее вкус заставил мои яйца сжаться, но лучшая часть в таких ласках заключалась в ощущении ее сердца, бьющегося о мой язык. Я опустил голову ниже и пронзил ее своим горячим языком. Ее тело дернулось, а каблук ботинка вонзился мне в спину.
— Белиал…
— Шшш, — сказал я ей, мой голос был приглушенным и искаженным.
Одной из особенностей демонов был язык, длиннее, чем у обычного человека. Эта форма не могла сравниться с другой, но все же ее хватало, чтобы она стонала, цепляясь за мои рога, как за спасательный круг.
Стенки ее влагалища сжались вокруг моего языка, а затем начали дрожать и сокращаться в моменте оргазма.
Я слизал со своих губ ее соки.
— Простишь меня?
— Н-нет.
Я приготовился заставить ее кончить снова. На этот раз мой язык ласкал ее клитор, пока я трахал ее пальцем. Спустя несколько секунд я ввел в нее и второй палец.
— Ты так хорошо меня принимаешь, моя королева. Не могу дождаться, когда смогу нагнуть тебя и посмотреть, как ты принимаешь член своего господина.
Она судорожно выдохнула, ее стенки дрожали от моих движений. Я начал двигать пальцами быстрее и сильнее, а ее милые крики наполняли мое разгорающееся внутри пламя страсти.
Мои ласки становились все грубее и страстнее. Она становилась все влажнее, ее стоны становились все громче, до такой степени, что гости внизу могли их услышать. Хорошо. Пусть слышат. Я хотел, чтобы они знали, насколько хорошо я могу сделать своей женщине.
Она снова кончила. Внутри нее становилось все горячее, и очередная волна смазки покрыла мои пальцы. Теперь, она была настолько влажной, что каждый мой толчок сопровождался непристойным звуком.
— Прости меня, — это уже был не вопрос. Теперь это был приказ.
— Н-нет, — она едва могла говорить.
Я продолжал трахать ее пальцами, ускоряя темп. Если бы я не поддерживал ее, она бы упала.
— Я могу так продолжать хоть всю неделю, детка. Ты должна сдаться.
После третьего оргазма она выдавила из себя отрывочное «Н-ни-когда».
С рыком, я вылез из-под ее юбки и вскочил на ноги. Она подняла нож, но на этот раз я схватил ее за запястье, сжимая его так сильно, что она выронила его.
Наши глаза встретились, и между нами, на расстоянии нескольких сантиметров, затрепетала электрическая искра.
Сердце в моей груди, которое я долгое время считал мертвым, билось с такой силой, что понял — оно все еще там.
Вот что сделала со мной эта маленькая девочка. Она растопила лед вокруг моего сердца, сделала меня тем, чем, как я думал, смерть никогда не сможет быть. Она заставила меня почувствовать себя живым.
Я развернул ее и наклонил над столом, ее живот прижался к плоской поверхности.
— Подними платье.
Я почти ожидал, что она будет сопротивляться, но она поспешила подчиниться, потянулась назад, чтобы собрать ткань, и обернула ее вокруг талии.
— Все, что мне нужно сделать, это заставить тебя кончить несколько раз, и ты снова превратишься в мою хорошую, послушную маленькую королеву.
Она оглянулась через плечо и бросила на меня пылкий взгляд. Ее брови нахмурились от разочарования.
— Если ты собираешься меня трахнуть, сделай это уже, пока я не умерла от старости.
— Возможно, я
