слуг, что приносили еду, но они будто ослепли и оглохли, ничего не видели и не слышали, и даже не помнят о существовании Луми. Это странно.
Теперь и Раад потихоньку начинает осознавать, что именно ему пытается сказать пленник. Неприятно об этом думать, но наг прав — исчезновение ребёнка королевской крови это не шутка. Что ещё более странно, так это то, что Олвен, которая раньше часто с ним разговаривала и делилась разным о себе, сейчас будто пропала, не интересуется ни произошедшим здесь, у неё дома, ни исчезновением брата. Тихая, как мышка. «Может, я и не такой непредвзятый, как мне раньше казалось. Такое ощущение, будто все со мной играют, а ведь я в отличии от этих детишек взрослый, прожил дольше, видел больше, так почему сейчас я единственный в дураках и не понимаю, что происходит?» — спрашивает у самого себя король Запада, все ещё борясь с отчаянным желанием постучаться головой о стену. Ему думалось, что расследование закончится быстро, но с каждым новым часом появляются всё новые и новые факты, которые нельзя не взять во внимание. Управляющий Пирон, загадочная прислужка Дота, пропавший Луми, затаившаяся Олвен, сбежавшая Нивес и защищающий её Даар. «Всё-таки не стоило брать Эрию сюда, с ней всё куда сложнее», — очередное сожаление, которого Раад предпочел бы не испытывать. С другой стороны, она должна увидеть, на что способен возможный жених, чтобы потом не удивляться, как кардинально он вдруг изменился, превратившись из очаровательного следователя в жестокого правителя.
***
Ль’Ву, которого Раад совет теперь не иначе как чертовым предателем, оказывается прав. Сколько бы следователь не спрашивал людей, проживающих в замке и окрестностях, никто из них ничего не слышал о Луми ал’Сандре. Ещё один шокирующий факт — его портрета нет на стене вместе с портретами семьи, комната, что принадлежала мальчику, пустует, а записи о нём из родовой книги пропали. Как будто никогда не существовало этого ребенка вообще. В мире, где всё строится на преемственности и связи прошлых поколений с будущими, это выглядит по меньшей мере странно.
— Либо его убили и специально стерли с лица Материка, понадеявшись, что я не буду копать, либо кто-то вывел ребенка, чтобы он не повторил судьбу родителей. Других вариантов не вижу, — делится наблюдениями Раад с ль’Ву, сам не понимая, когда стал вести с ним подобные беседы. Впрочем, из цепей его так и не вытащил. А вот с Эрией так и не пытается говорить, даже не приветствует по утрам, злясь на её упрямую Магию. — В любом случае, всё тайное рано или поздно становится явным, вот и нас заинтересовала эта деталь. Меня беспокоит Дота, — не столько говорит с нагом, сколько с самим собой. Даар скорее выполняет функцию благородного слушателя, как это раньше делал Ворон. Но Ворона при этом Раад считает частью самого себя, не питомцем даже, а наг посмел пойти против его приказа. — Эта девчонка лезет во всё происходящее, всюду сует свой нос. Она точно не простая прислужка, как-то замешана в деле, но как, я пока не понимаю.
— Нивес мне говорила, что та хорошая девочка, помогла ей освоиться в замке, когда ал’Сандр прибыла в него после потери воспоминаний в результате заморозки сердца, — вставляет свои пять копеек в рассуждения ль’Ву.
— Ещё один повод подозревать наследницу в убийстве. Раз она была со служанкой в доверительных отношениях, могла и подбить ту участвовать в заговоре. И даже не пытайся меня переубедить, — видя, что Даар открывает рот, чтобы возразить, сразу же затыкает его Раад.
«Мне она тоже не нравится», — даже Эрия пытается поучаствовать в разговоре, вновь беря в руки блокнот и почти забыв о том, какая размолка произошла между ней и л’Валдом. Интуиция шепчет девушке, что надо засунуть гордость подальше и высказаться. — «Сладкая, словно сахарный сироп. В уши пытается заливать, что вся такая исполнительная, на деле же ни разу не поинтересовалась, нужна ли помощь Даару, не нуждаемся ли мы в чем-нибудь. Таким людям я не верю». Раад задумывается. И впрямь Дота не прислуживала гостям высокого положения, как должно.
— Не думаю, что кто-то будет против, если наделенный полномочиями следователь применит менталистику на никому не нужной девчонке, — предлагает очевидный выход из ситуации Даар, пусть и жестокий. Но ему плевать, на что придется пойти, лишь бы спасти Нивес, добиться оправдательного договора. Она — самое светлое в его жизни, до этого наполненной лишь бесконечной скукой, учёбой и работой. — Думаю, расколешь её, как орех.
Раад чуть ли не впервые с ним согласен. Менталистика — одна из специализаций Магии, которой он полностью овладел, затратив на это долгие годы. Возможно, это и есть причина того, что Совет периодически посылает короля Запада на дела, подобные этому в северных угодьях. Для подобной работы мало обладать талантом, нужно обладать усидчивостью и безэмоциональностью во время процесса, чтобы не повлиять на извлекаемые мысли, не утонуть в чужих воспоминаниях. Л’Валд доказал, на что способен, когда согласно традиции своего Рода поглотил младшего брата. Другие ментальные вмешательства и на сотую долю не тянули по сложности.
— Хорошо, — принимает решение. Звонит в колокольчик, и в комнату, что обжила их странная компания, сразу же заглядывает одна из служанок, — приведи Доту. И никому об этом не сообщай, как и ей самой, — делает предупреждение, чтобы жертва сама пришла, не вздумав сбежать.
Совсем скоро, уверен мужчина, завеса тайн в этом месте приоткроется, являя правду.
Глава 15
Ожидаемо Дота оказывается неприятно шокирована, когда её заводят в комнату. Понимает, что заманили, дёргается, пытаясь вырваться из чужих рук и убежать, но у неё не получается, потому что прачки, что завлекли девчонку обманом, держат крепко, не давая и с места дернуться. «Хоть для кого-то в этом месте моё слово это закон», — удовлетворенно кивает им Раад, отпуская. Щелкает замок и все они оказываются в комнате заперты — это тоже просьба ректора Академии. Доте мужчина указывает на стул, что приготовил специально для неё, сам же краем глаза отмечает, что ль’Ву подползает чуть ближе, делая вид, что не заинтересован в происходящем, а Эрия и вовсе не скрывается, выражением лица как бы намекая на то, что в гробу видала скрытность. Усаживает на примятой кровати, ноги ставит вместе, на колени укладывает руки —
