то она вправе решать, что делать.
Выглядывает из спальни-на-скорую-руку, смотрит, чтобы в коридоре никого не было, и отправляется на своеобразную экскурсию. Девушку удивляет та пустота, что царит в замке. У неё дома вечная кутерьма и веселье, младшие бегают, играют, те из братьев и сестер, что постарше, музицируют, декларируют стихотворения, занимаются садом. Там и атмосфера царит совсем другая: в коридорах и комнатах светло, всегда пахнет цветами, которые выращивает мама, убрано — ни единой пылинки даже в самом дальнем углу, чистые окна с витражами, что устраивают игры солнечных зайчиков на отполированных полах. При одном воспоминании о доме и том, как хорошо ей там было, у Эрии сжимается сердце. Но зато таким способом она коротает время, пока добирается до первых людей в замке.
Это две служанки, в удивительно чистых для их работы передниках, идут в сторону гостьи и о чем-то увлеченно болтают, но, как только замечают ал’Зиду, останавливаются, будто перед ними возникла невидимая стена, а затем и вовсе разворачиваются и убегают — разве что их пятки сверкают в воздухе.
— А вот это уже куда интереснее, чем сидение в комнате, кажется, мне стоило раньше её покинуть, — делает вывод девушка, радуясь тому, что решилась выйти.
Глава 18
Проследить за теми, кто топает, словно стадо слонов, а не пара хрупких девушек, оказывается легко. Эрия, даже не пытаясь скрыться от чужих глаз, идет за ними. Вначале прислуга не обращает внимания, лишь спешит удалиться, но вскоре они замечают, что появился преследователь, и ускоряются так сильно, будто у них моторчики в одном месте — именно такое сравнение первым приходит в голову ал’Зиде. Кое-кто явно не настроен с ней разговаривать, даже если бы она смогла обойти печать молчания.
Теперь девушка уже жалеет, что позволила поставить её на себя. Когда она жила дома, не испытывала такого дискомфорта от того, что не может с кем-то поговорить. Наверно, это потому, что родственникам её Магия доверяла. По крайней мере, большинству из них — о старшем сыне в их семье запрещено было говорить, как и во всём королевстве. На его имя наложено табу, поэтому неудивительно, что она и звука не могла издать в присутствии брата, когда он ещё жил во дворце.
Эрия заворачивает за угол и натыкается на ль’Ву, попадая ему прямо в руки. «Наконец-то поговорю», — вовремя вспоминает она о том, что наг достоин.
— Куда ты так спешишь? — не выпускает мужчина её из своих рук. Внезапно девушка осознает, что недооценивала его, как мужчину — он сильный, очень сильный. Слегка трясет её, желая получить ответ, — не молчи, отвечай.
— Наш великий и ужасный ректор тебя спустил с цепи? — ошалело хлопает глазами Эрия, чувствуя, как от чужого напора у него клацают зубы, стуча друг о друга. Она уже настолько привыкла видеть Даара скованным и побитым, что любой другой его вид вызывает у неё вопросы. К слову сказать, и сейчас их предостаточно, потому что не видно ни синяков на коже нага, ни переломанных пальцев на руках. Такое бывает, если только магически лечить, иначе быстро не проходят подобные повреждения. Вопрос, кто полечил его сейчас? Вряд ли сам ректор Академии, что довёл его до такого состояния, решил исправить сделанное. — Может быть, спустишь меня с рук, а то это как-то смущает, — легонько брыкается, надеясь так освободиться, но мужчина её все ещё не отпускает. Теперь Эрия начинает волноваться по-настоящему. — Пусти, пожалуйста.
Ль’Ву дёргается, затем машет головой, будто собака отряхивается, затем, наконец, понимает, что он только что сделал. Усмехается, опуская девушку на пол. Та сразу одергивает ткань на своем платье, не давая ногам выглядывать из-под него — это не совсем прилично.
— Лучше нам поговорить без лишних ушей, знаешь даже у стен они есть, — манит мужчина её в ближайшую свободную комнату, толкает дверь рукой, открывая, пропускает Эрию вперёд, как истинный джентельмен. Сам располагается на полу, девушке же указывает на кровать, единственное место, на котором она более-менее удобно сможет устроиться. Мягкая перина прогибается под малым весом девушки, она подбирает под себя ноги, садясь поудобнее. — Раад не столько освободил меня, сколько связал клятвой, типа той, что он давал Доте, пришлось мне повиноваться, это единственный способ хотя бы немного свободы вкусить. Подозреваю, что в ближайшее время у меня её будет и так мало. — Показывает свою разрезанную ладонь, демонстрируя, что говорит правду, — ректор обязал меня следовать за ним, куда бы он не пошёл, а это значит, что скоро наши с тобой пути разойдутся, ни я, ни ты не сможем друг друга защитить, как бы этого не хотелось. Мне была приятна твоя забота, но всё-таки ты поступила глупо, теперь не сможешь добиться конечной цели, ради которой приехала в Академию — стать невестой Раада. Мне очень жаль.
Эрия не знает, хотела ли она вообще слышать эти слова, но в сердце, в самом маленьком его уголке, становится тепло и уютно, как будто поговорила с хорошим другом, что её успокоил. Давно такого не ощущала, разум сразу же отзывается успокоением.
— Неужели это никак уже не исправить? — Спрашивает она, мысленно просчитывая возможные варианты — их не так уж и много. — Ведь должен быть какой-то выход, не бывает ситуаций, что неразрешимы. Л’Валд такой же мужчина, как и другие, наверняка существует ключик от его сердца. Так где же его можно отыскать?
— Ты же понимаешь, что я никто этому человеку? Не брат, не сват, не тем более друг. Так откуда мне знать подобные подробности его личной жизни? Раз он сам прислал тебе приглашение погостить, значит, заинтересовался. Но ты его толкнула прежде, чем вы нашли общий язык. В какой-то же момент Магия посчитала, что он достоин с тобой общаться, а затем также быстро отказала ему в разговорах. Может, тебе стоит начать с того, чтобы восстановить эту связь? — Решение очевидно, но ей почему-то в голову не пришло, пока Даар не сказал. Дальше мужчина решает сказать, — сейчас, когда выяснилось, кто отправил короля и королеву на тот свет, мы вернёмся в Академию, но это не значит, что расследование закончено. Неужели ты хочешь попасть под очередной перекрёстный огонь? Один раз тебя уже чуть не прикончили, в той таверне, помнишь? Цени хоть немного свою жизнь,
