– Может быть. Но ведь я не преподаю в начальной школе. И рисую фрески. Крайне спокойное занятие. У меня нет никакого пара. И выпускать мне нечего.
– Только запомни три правила, – продолжала Ив так, словно Тильда ничего не говорила. – Она появляется только четыре ночи в неделю, никогда не занимается сексом дома и никогда никому не говорит, что она – это ты.
– Тебе еще не поздно лечиться. Уверена, что твоя школьная страховка покроет все расходы.
– Зачем? – удивилась Ив, вставая и поправляя пижаму. – Я вполне счастлива. И к тому же получила два свитера.
– Рада за тебя, – съязвила Тильда. – Послушай, парень в шкафу не был таким уж горячим. Я немного преувеличила.
– Знаешь, если будешь отговаривать себя от всего хорошего, никогда ничего не получишь.
– Уже получила, – раздраженно отозвалась Тильда. – У нас со Скоттом был классный секс. Я каждый раз кончала. – Стив поставил лапы на ее ногу, и она снова подхватила его. – Этот человек заслуживает того, чтобы помнить его имя.
– Он был слишком спокойным, – возразила Ив. – Ты когда-нибудь чувствовала себя растерзанной, изнасилованной, похищенной? Казалось ли тебе, что если не получишь его – просто умрешь?
– Говорю тебе в последний раз: никакой внутренней Луизы во мне нет. Мало того, даже внутренняя Скарлет куда-то испарилась. – Тильда отдала песика Ив и натянула чехол на кровать, пряча изголовье, покрывало и картину. – У меня куча дел. Нужно придумать, как украсть картину.
От этой мысли ей стало немного не по себе. А может, она просто переела шоколада.
– И это еще одна причина, почему нельзя отпускать грабителя, – оживилась Ив.
– Я его не отпускала. Это он отпустил меня. – Тильда заставила себя улыбнуться. – И спасибо Богу за это.
– Угу, – фыркнула Ив. – Потому что даже самые вкусные поцелуи со временем выдыхаются. Кстати, Вилма, по-моему, наверху еще остался шоколад.
– Веди меня туда, Луиза, – вздохнула Тильда.
* * *
Утром, ровно в девять, Гвен налила себе кофе, настроила автомат на прелестное попурри на тему «Баккара», вытащила из пакета одну из ананасно-апельсиновых булочек, купленных Эндрю в кондитерской и заброшенных в галерею по пути на утреннюю пробежку, и направилась в галерею, к мраморной стойке и неразгаданным кроссвордам. Справа от нее сквозь разбитое окно над витриной с экспонатами струились солнечные лучи. Оторвавшаяся металлическая балка под потолком чуть колыхалась от ветерка калорифера.
За спиной Джеки Дешаннон пела «Приди и уведи меня», и Гвен подумала: «Черта с два дождешься этого! Я застряла тут навеки».
Так. «Когда-то популярная марка автомобиля». Это, конечно, «нэш». Гвен никак не могла понять, почему в кроссвордах всегда фигурирует именно эта марка. Можно подумать, что кроме нее других старых марок не существует! Зато теперь у нее были две из четырех букв в следующем слове. «Р»… пробел… «Н»… пробел. Ранг… ринг… рант… руно… Убейте, не знаю…
Ладно, дальше. «Фильм Рея Милланда пятьдесят четвертого года». Шестнадцать букв. Черт.
– Привет, ба, – раздался за ее спиной голос Надин, и Гвен нехотя повернулась. На внучке красовалась черная куртка, налаченные пряди черных волос торчали во все стороны, лицо было выбелено мимическим гримом, вокруг глаз – черные круги, как у енота. К плечу ее прижимался Стив, рядом – Бартон, выряженный в прикид металлиста.
– На дворе июнь, – заметила Гвен внучке, решив игнорировать Бартона, поскольку день и без того не сулил ничего хорошего. – Вряд ли кожаная куртка сейчас уместна.
Бартон издал один из своих обычных пренебрежительных звуков, это разозлило Гвен, но она по-прежнему делала вид, что не замечает его. А ведь был бы вполне симпатичным парнем, если бы не эта его постоянная презрительная усмешка.
Из офиса показался Итан, жующий булочку и вовсе не выглядевший симпатичным.
– Я стащил одну, миссис Гуднайт, – признался он. Худое лицо под шапкой рыжих волос светилось дружелюбием. – Сколько я вам должен?
Настроение Гвен немного улучшилось.
– Я подарю тебе эту булочку, если назовешь фильм Рея Милланда пятьдесят четвертого года. Шестнадцать букв.
– «Пропавший уик-энд», – не задумываясь выпалил Итан, откусывая булочку.
– Какой ты молодец, – растрогалась Гвен и принялась заполнять клеточки.
– Так ты из-за этого чертыхалась? – удивилась Надин, отпуская Стива и отламывая кусочек от булочки Итана. – Картина пятьдесят четвертого года? Рано или поздно ты и сама бы догадалась.
В это время дверь в галерею открылась.
– Вся загвоздка в Рее Милланде, – пояснила Гвен, оборачиваясь к посетителю. Ну и ну! Шесть футов, темные волосы, очки в роговой оправе, пыльная куртка, еще более пропыленный рюкзак, но даже при всем этом глаз не отвести.
– Неудачник, – пробурчал Бартон, но Гвен заглянула в темные проницательные глаза незваного гостя и не согласилась.
«Неудачник? Ну уж нет, но неприятностей не оберешься».
– Рей Милланд пятьдесят четвертого? – переспросил он.
– Да, – кивнула Гвен. Стив гавкнул: низкое тремоло с повышением в конце.
– Стив! – обрадовалась Надин. – Да у тебя музыкальные способности!
Незнакомец протянул Гвен руку:
– Я Дэви Демпси.
Гвен нахмурилась и пожала его руку.
«Он чудо! И это не сулит ничего хорошего».
– Так мне что, отдать булочку обратно? – поинтересовался Итан.
– Нет. Если в шестнадцать лет ты уже знаешь фильмы Рея Милланда, то я готова всю жизнь кормить тебя булочками, – засмеялась Гвен.
– Вы хотите купить картину? – спросила Надин, откровенно любуясь Дэви.
Тот подошел к ближайшей, изображавшей трех угрюмых и злобных рыбаков, окруживших несчастного и, судя по виду, явно страдающего диспепсией тунца.
– Гнусные и растленные типы, бейлиф.
– Они всего лишь зеваки, ваша честь, – нашелся Итан, и мужчины понимающе улыбнулись друг другу.
– В чем дело? – спросила так и не пришедшая в себя Гвен. Эта улыбка, эта уверенность, этот блеск в глазах. «Кого напоминает мне этот парень?»
– Это цитаты из фильмов, – с улыбкой объяснила ей Надин. – Итан только что обрел еще одного фаната кино.
– Никчемные личности, – буркнул Бартон.
– Так что же вам угодно? – спросила Надин, не сводя глаз с незнакомца.
– Вы сдаете комнату? – Он кивнул на табличку в окне. Стив подобрался ближе и обнюхал его туфли. – Я согласен на все, даже на чердак.
– На чердаке живет тетя Тильда, – сообщила Надин. – Она не слишком любит делиться.
– Большая комната с кухонной нишей, – объявила Гвен. – Меблированная, чистая, восемьсот долларов, плата за два месяца вперед. И не волнуйтесь насчет собаки. Она не кусается.
