— А ты… — он вдруг тяжело усмехнулся. — Считаешь, что у нас тут… так все хреново? Даже внимания твоего драгоценного не стоит?
Губы опять пересохли и Фьорда опять их облизала. Как человек, снова забыв про суть.
— Да? — сварливо поинтересовался Джайзер.
Неожиданно пришло в голову, что он ведь тоже… как сестры. Что не просто человек, где-то живущий обычной человеческой жизнью, а умеет… сливаться со своей сутью и, кстати, с такой сутью, которую Фьорда даже приблизительно не ощущает. А когда ей было семь… она мечтала о старшем брате, который придет и накажет всех обидчиков, вместе взятых.
В висках билось что-то нервное, странное. Водная глубоко вздохнула.
— Я бы… посмотрела город, с удовольствием. Жалею сейчас, что потеряла столько времени, правда…
Через минуту перед ней прыгал удивительно восторженный главарь и вокруг ощутимо запахло озоном.
— Три часа еще… успеем или в кино или по городу прокатится. Жалко не стемнело еще, мы бы тебе фейерверк показали! А так во-о-от, придумал! Поехали… зорбинг, да!
— Что? — но Фьорду уже схватили за руку и поднимали со стула.
— Зорбинг… катание в шарах таких надутых, по воде попрыгаем, жутко страшно, но совершено безопасно! Хотя… тебе же все безопасно.
Вдруг оказалось, что главарь как-то непривычно близко и необычайно молчалив. Фьорда замерла и разглядывала его, словно видела впервые. Через минуту Джайзер отодвинулся.
— Пойду… Пилона позову, он отлично умеет составлять компанию.
Оставшись одна, водная выдохнула с неожиданным облегчением.
Поезд длиной гусеницей растянулся под боком перрона. Нужный вагон был примерно посередине и вокруг мельтешили люди, к которым, оказалось, она уже почти привыкла.
Пилон ушел сразу же, как они дошли до вагона. Подтвердил, что Слюда уже едет, вежливо пожелал спокойного пути, кивнул и пропал.
Фьорда осталась на перроне совсем одна — Джайзер на вокзал не поехал, ссылаясь на какие-то неотложные важные дела. Разглядывая толпу, водная видела на лицах такие разные выражения — лица смеялись, хмурились и спешили, боясь опоздать. Они… были живыми.
Добраться до надутых шаров городские так и не успели из-за пробок, другие способы перемещения искать было поздно, так что Фьорду просто немножко прокатили по центру города, а после отвезли на вокзал. Было что-то неправильное в том, что ее толком и провожать никто не пришел, Фьорда привыкла к чему-то… к какому-то другому отношению.
Террия стояла у вагона и внимательно рассматривала людей, к которым давно уже себя не причисляла.
Тарас довез Слюду до вокзала на машине. Громко хлопнул дверцей, закрывая и, не оглядываясь, пошел вперед.
— Тарас…
Прямая спина никак на зов не отреагировала, все так же мелькая между людьми. Слюда прибавила шаг.
— Тарас… пожалуйста…
Никакой реакции. Несколько минут она почти бежала следом, чтобы не отстать.
— Тарас! В конце концов… ну пойми меня…
Он вдруг резко замер.
— Тарас…
Слюда была уверена — если бы он сейчас оглянулся, она увидела бы полные малинового пламени глазницы. Но он не оглянулся.
— Я уже слышал все, что ты хочешь мне сказать. У тебя осталось совсем немного времени, чтобы сообщить что-то другое.
И снова двинулся вперед.
Встревоженную Фьорду Слюда заметила далеко не сразу. Тарас остановился, приветственно кивнул водной.
— Счастливого пути, — бросил, не смотря на Слюду, развернулся и направился к выходу.
— Тарас… — неверяще прошептала Слюда, не отводя глаз от удаляющегося городского.
— Не уходи… так, — но он уходил и ни на секунду не замедлился.
Фьорда удивлено смотрела на непривычно рассеянную сестру, а после опомнилась, ведь поезд вот-вот отправиться и, взяв за руку, повела в вагон.
И растеряно наблюдала, как Слюда забилась в угол, скорчилась и, закрыв глаза руками, заплакала.
Фьорде очень хотелось ее утешить, но она не смогла придумать, как.
В панораме вокзала отходящий поезд был как на ладони…
Тоннель подошел к главарю, неподвижно стоящему у окна и с любопытством посмотрел сквозь стекло.
— Уехали?
— Да, — коротко ответил Джайзер.
Слева от забора, огораживающего пути, из-за высоких зданий выплывали густые клубы сизого дыма и доносились лихорадочные сирены. Тоннель наклонился, но подробностей не рассмотрел — здания отлично загораживали обзор.
— Тарас, — так же спокойно пояснил главарь. — Пар выпускает.
— Слабовато как-то…
Джайзер кивнул. От состава остался только виднеющийся вдалеке хвост. Еще несколько минут — и террии превратились в воспоминания.
К сиренам добавился оглушительный хлопок и дыму стало больше, так что даже главарь отвлекся от рассматривания путей. Потом обратился к Тоннелю:
— Скажи ему, пусть знает.
Тот быстро глянул на Джайзера, но тут же согласно кивнул.
— А остальным?
— Нет, не нужно еще… Попозже.
Еще один кивок. Теперь хозяин поездов пристально смотрел на опустевшую железнодорожную колею.
— А что с девчонками? Они ведь все равно поймут…
— Да. Скоро уже догадаются. Я бы поставил на каменную… Кстати, ты как там… болотную не обижаешь?
— Ты что? — почти возмутился Тоннель, — да я давно уже ни над чем… ни над кем так не трясся.
Главарь со всепоглощающим интересом увлеченного исследователя пронаблюдал это заявление и даже сдержал желание скептически хмыкнуть.
— Правда… И она меня теперь почти не обижает, знаешь… в последнее время даже из канализации перестала окатывать, — стыдливо признался Тоннель, но тут же снова стал серьезным и невозмутимым, — я многое, конечно, могу понять. Только… зачем ты их отпустил?
И главарь развернулся, торжественный, окруженный колючими искрами энергии, которой всегда слишком много.
— Все равно они вернутся. Не к нам… так за ней.
Тоннель молча смотрел на неожиданно лукавую улыбку. Джайзер не зря был выбран главарем и добился беспрекословного подчинения в любых (тут стоит подчеркнуть), совершено любых вопросах. Он давно доказал способность стоить безупречные многоходовые комбинации.
Тоннель снова повернулся к окну.
Безумно пахло озоном… Видимо, гроза приближалась.
(C) август 2010
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
