мой вручает их тебе за то, что ты посетил его в его замке».
Дама Жеральда, так же как ее мать Бланш де Парасколь и три сестры – Эсклармонда, Мабилия и Наварра, приняли посвящение в катарский[29] духовный чин «совершенные». Жеральда ушла к катарам после гибели любимого супруга Гильема Пейре, сеньора Лавор. Вместе они прожили совсем немного: вскоре после свадьбы Гильем отправился в Третий крестовый поход, где и принял смерть. Несмотря на множество предложений, Жеральда так и не вышла замуж, приняв катарское посвящение, которое обязывало к монашеской жизни. Она с головой ушла в благотворительность, помогала нищим и обездоленным. Однако во время альбигойских войн[30] ей выпало претерпеть ужасную смерть: как еретичка, она была сброшена в колодец и забита камнями.
Но вернемся к нашим странствующим рыцарям и тем, кто принимал их, осыпая щедрыми дарами. Когда читаешь, что к замку подъехал или даже пришел бродяга, назвавшийся странствующим рыцарем или трубадуром, и его не выгнали взашей, а наоборот, пригласили помыться, переодели во все чистое и усадили за стол, а потом еще развлекали несколько дней и отпустили с дорогими гостинцами, включая коня, новую одежду, вооружение и деньги на дорогу, возникает закономерный вопрос: да с какой стати хозяину замка принимать по высшему разряду человека, ему совершенно незнакомого, да еще и осыпать его благодеяниями? Но давайте еще раз взглянем на одинокий замок, где почти нет развлечений, а хозяевам до смерти надоело неумелое бряканье на арфе доморощенных музыкантов, осточертел заезженный репертуар и уже давно хочется чего-нибудь новенького. А тут странствующий рыцарь, да еще такой, который и за словом в карман не полезет, и споет, и на музыкальном инструменте сыграет, и с дамами потанцует, а может, и партию в шахматы хозяину замка предложит, – помните, всему этому рыцари обучались, еще будучи пажами и оруженосцами. Такому гостю все рады. Кроме того, рыцари – персонажи заведомо положительные. Все знают, что они покровительствуют тем, кому нужна помощь и кто сам себя не может защитить. Если же гость еще и пилигрим, который направляется в такую-то церковь или, еще лучше – в Святую землю, то и отношение к нему будет соответствующим. Даже в наше время, когда по дорогам шествуют паломники со знаменами и крестами, местные жители выходят им навстречу и предлагают любую помощь: кто-то несет мешок с продуктами, кто-то вручает крепкую обувь или новую куртку. Спросите зачем? Человек идет поклониться святыням, совершает подвижнический подвиг. Понятно, что далеко не каждый обыватель готов сорваться с места, бросить все дела и отправиться в Рим, Иерусалим или даже ближайший монастырь, но зато он может хоть в чем-то поддержать богомольца и тем самым сколько-нибудь приобщиться к его подвигу.
То же думали и хозяева замков, где останавливались рыцари. Хозяин вручал путнику кошелек, будучи уверенным в том, что тот не истратит все деньги в трактирах, а при случае окажет помощь сироте или вдове, то есть употребит эти средства на благое дело. Хозяин замка не может оказаться в нужный момент в правильном месте, а вот рыцарь выполнит это богоугодное дело за него.
Если рыцарь, покинув гостеприимный замок, совершит подвиг, хозяину будет приятно думать, что его гость сражается, сидя на подаренном коне и орудуя пожалованным мечом или булавой, что воина защитят добротная кольчуга или шлем. Таким образом, даже если сам хозяин замка никогда не попадет в Святую землю и не окажется перед вражьей ратью, за него будут действовать эти дары, которые уберегут рыцаря и помогут ему в подвижничестве. Таким образом хозяин замка вносил свою лепту в праведное дело.
Хозяин вручал путнику кошелек, будучи уверенным в том, что тот не истратит все деньги в трактирах, а при случае окажет помощь сироте или вдове, то есть употребит эти средства на благое дело. Хозяин замка не может оказаться в нужный момент в правильном месте, а вот рыцарь выполнит это богоугодное дело за него.
Кроме того, рыцарь, без сомнения, расскажет о том приеме, которого он удостоился, о щедрости и благородстве хозяина замка, о красоте его жены и дочерей, о том, как образцово воспитаны его сыновья. И тогда, возможно, этот слух дойдет до короля, и тот пожелает вознаградить такого куртуазного сеньора, пригласив ко двору его юных сыновей в качестве пажей или пожелав женить кого-нибудь из придворных на его дочерях.
Быть рыцарем
Внемлите мне, бароны:
Штурмуйте города!
Не ждите, пока враг
Ударит вам навстречу.
Проснитесь, Папиоль,
Решайте, Да иль Нет.
Настало время, время выбирать —
Да или Нет. Решение за вами.
Бертран де Борн[31] (перевод В. Дынник)
Если в Германии, Италии и на севере Франции для посвящения в рыцари нужно было прежде всего родиться в соответствующей семье, юг Франции предоставлял такую возможность людям искусства. Вот как объясняет правила жизни трубадур Арнаут де Марейль, который сам происходил из низов, но выучился грамоте, стал писцом, а затем превратился в поэта, служа при дворе виконтов Каркассона и Безье.
Благородный муж должен быть хорошим воином, великодушным и щедрым хозяином. Большое значение должен он также придавать красивому вооружению, изящности манер и вежливости. Чем более дворянин добродетелен, тем совершеннее он как рыцарь. Но и горожане могут обладать рыцарскими добродетелями. Не будучи благородными по рождению, они, несмотря на это обстоятельство, могут быть людьми благородного образа мыслей. Одна добродетель необходима всем, как дворянам, так и выходцам из низов, – честность.
Кто беден, может возместить этот недостаток придворной речью и служением даме. Тот же, кто не знает, что ему делать или что сказать, не заслуживает внимания, и о нем даже не стоит говорить в моих стихах[32].
Уже давно прошли те времена, когда рыцарю требовалось лишь быть честным и всегда готовым заступиться за слабого. Теперь цвет рыцарства, кроме умения обращаться с оружием, должен был слагать стихи или хотя бы тонко чувствовать поэзию. Идеально, если при этом он владел музыкальным инструментом, но последнее было не обязательным условием. Куда более важным оказывалась способность правильно подать себя, быть куртуазным и учтивым, знать, как следует вести себя за столом и как угождать дамам.
Благородный муж должен быть хорошим воином, великодушным и щедрым хозяином. Большое значение должен он также придавать красивому вооружению, изящности манер и вежливости. Чем более дворянин добродетелен, тем совершеннее он как рыцарь. Но и горожане могут обладать рыцарскими добродетелями. Не будучи благородными по рождению, они, несмотря на это обстоятельство, могут быть людьми благородного образа мыслей. Одна добродетель необходима всем, как дворянам, так и выходцам из низов, – честность.
Кто беден, может возместить этот недостаток придворной речью и служением даме. Тот же, кто не знает, что ему делать или что сказать, не заслуживает внимания, и о нем
