подпустила в голос побольше дрожания и уголком сари из плотного, богато расшитого шелка глубокого синего цвета промокнула несуществующую слезинку и шмыгнула носом.
Радж, не обращая внимания на старания бабушки, внимательно следил за движением автомобилей. Дорога была мучительно длинной. Более того, они еще постоянно попадали в пробки, и Ракеш тихо бесился, в очередной раз, после того, как опоздал в аэропорт проводить девчонку, подумывая о покупке вертолета.
— Не обязательно сразу извиняться, тем более что это не будет искренне. Достаточно быть терпимее. Придите с Санджеем к ней в гости, пригласи к себе, покажи, что переменила свое мнение. Выезжайте в город, в храмы, покажите людям, что между вами хорошие отношения, тогда возобновленные ритуалы не вызовут кривотолков, — давал он советы дади, стараясь высмотреть насколько далеко вперед уходит пробка.
— Но она живет совершенно одна. Кто знает, какой образ жизни ведет девушка? Может, они тайно будут встречаться с Санджеем. Люди же все видят и говорят. Ее сестра вышла замуж, почему эта иностранка продолжает жить одна? Такое поведение просто недопустимо и не может не вызвать сплетни, — продолжала упираться Чанда.
— Справедливо, — согласился Ракеш. — Я постараюсь ее уговорить жить с нами, тогда все моральные аспекты будут соблюдены. Айрин будет жить в доме своей замужней сестры, и даже если Санджей придет, то он придет в дом своего брата, да и видеться они будут не наедине.
— Я подумаю, — недовольно отозвалась дади. Предложение внука очень не нравилось уже тем, что заставляло принять еще одну неугодную невестку, но остаться совсем без внуков было намного страшнее.
Ракеш удовлетворенно хмыкнул, но внимание отвлекла начавшая неторопливо двигаться колонна автомашин.
Глава 14. Откровенный разговор
— Как здоровье Анила? — чтобы завязать разговор, поинтересовалась Вика у второго сына Чанды — отца Анила.
— Ты же видела его на помолвке племянника. Почти все зажило, но сын очень переживает за кузена, — неожиданно для себя Нирав разговорился. — Анил всегда был таким жизнерадостным и веселым, как его мать, когда мы поженились. Она всегда улыбалась и часто смеялась, а сейчас, — его тон становился все более грустным, — я так давно не видел улыбку на лице жены и забыл звук ее смеха. Помню, что он был очень приятным. Я боюсь, что и Анил станет таким же. Он уже сейчас ходит по дому как привидение, ни с кем не разговаривает и очень печалится из-за отмены помолвки, — разговаривая, будто сам с собой, дядя посмотрел на сидящую рядом девушку. — Не переживай, дорогая, — он положил ладонь Вике на голову и погладил по мягким волосам. — Ты не виновата. Это ваша с племянником жизнь. Может, вы и правы, что так поступили, не мне судить, но не обижайся на маму. Она хорошая женщина и всем хочет добра.
— Дядя, вы правда считаете, что я не виновата? — спросила Вика. В атмосфере неодобрения и Санджея, и сестры, чье-то, пусть и нейтральное мнение, было очень дорого и обнадеживало, что не все настроены против нее.
— Нирав, — зови меня так, дочка. — Канти сначала звала меня по имени, пока мама не запретила. Мама верит, что произнося имя мужа, женщина укорачивает его жизнь. А зачем мне длинная жизнь, если я больше не слышу ни смеха жены, ни своего имени, произнесенного ею, если я не смог выполнить данные ей обеты и не смог сделать счастливой. Анил вырос, женился. Подержать бы внуков на руках, и можно уходить.
— Не говорите так, — в словах Вики звучало неподдельное сочувствие. — Никогда так не говорите. А как же Канти, Анил, Лалит? Они все любят вас. И ваша мама, она тоже вас любит. Каким ударом бы для нее стало, узнай она ваши мысли. Но почему все так получилось? Почему вы не отстаивали свою семью? — Вика вспомнила вчерашний вечер, как Ракеш закрыл ее собой от нападок дади, вспомнила сегодняшнее утро, когда из-за нее он спорил с бабушкой и заявил, что любит свою жену. Вика в первый раз услышала от Раджа эти слова и до сих пор не могла забыть, мучаясь в сомнениях, насколько искренними они были, ведь он не знал, что она их слышит или сказал специально для дади? Но потом мысли вернулись к обсуждаемой теме: «Неужели Ракеш так же будет подстраиваться под мнение дади?» — спрашивала себя Вика, и сама же себе отвечала: — «Нет, он не побоялся устроить скандальный брак, не побоялся защищать свою жену, а сейчас взялся возобновить ритуалы сестры. Значит, не дади имеет влияние на него, а он на дади. Нирав бы не смог так поступить или смог бы?»
— … я всегда был послушным сыном, — прервал размышления Вики голос Нирава. — Всегда делал так, как велели родители, не решаясь на самостоятельные шаги. В бизнесе ли — всегда поступал по указке отца, а брат рисковал, ошибался, папа его ругал, грозил вышвырнуть из компании, но тот продолжал делать так, как считал нужным и самостоятельно принимал решения. В семье ли — женился на девушке, которую нашла мама. Пойми меня правильно, — слова продолжали литься неудержимым потоком перед внимательным слушателем. — Я счастлив, что моей женой стала именно Канти. Мама подобрала мне прекрасную пару, но и после свадьбы я продолжал жить по ее указке и делать только то, что она одобряла. Ну вот мы и приехали, — машина затормозила во дворе высотки. — Извини, что надоедаю тебе своими проблемами. Я лишь хотел сказать, что Ракеш прекрасная партия. Ты с ним будешь счастлива. Он — сын своего отца и никогда никому не позволит тобой помыкать, и сам этого делать не будет. И не считай себя виноватой. Это ваша жизнь, а не чья-то еще, чтобы они судили вас.
Вика с сомнением посмотрела на Нирава и вышла из машины. «Помирить сестру и Санджея. Найти оригинал досье. Все рассказать и уехать», — как мантру повторяла она, но впереди еще была встреча с сестрой.
— Не торопись, дочка. Я тебя провожу, — вышел и дядя. — Племянник тебя оберегает, — он кивнул на остановившийся за ними внедорожник, — значит, я отвечаю за твою безопасность.
— Я не знаю, счастлива ли Канти. Она со мной не делилась, но если вы сожалеете о прошлом и считаете, что сделали для ее счастья не все, что могли, вы можете все исправить. Вы еще молоды и можете начать жить так, как вам хочется, — проникновенно говорила Вика, пока они поднялись на лифте. Приехав на нужный этаж и выйдя на площадку, она начала волноваться — Айрин наверняка набросится и потребует
