Читаем без скачивания Второе рождение - Ирина Градова

– Илоне хотелось мужа, семьи и всего, что с этим связано, а я дала ей понять, что с Ашотом такого ожидать не приходится. Мы с мужем приехали из Сочи тринадцать лет назад, ни кола ни двора… Но я всегда знала, что с Ашотом не пропаду, поэтому и детей не боялась рожать, поддерживала его во всем. И он никогда нас не оставит!

Увидев, как живет семья, и поняв, какие отношения связывают супругов Егиазарян, Карпухин в этом и не сомневался – у Илоны не было ни единого шанса увести Ашота у Розы. Да, он ходок, но из тех, кто, нагулявшись, всегда возвращается домой. И кто еще, скажите, станет терпеть такое положение вещей, кроме любящей жены, для которой спокойствие в семье важнее, чем верность партнера? Ревнует ли она? Несомненно, ведь восточный темперамент предполагает способность к сильным переживаниям, только Розе удается успешно прятать их под маской безмятежности. Могла ли она что-то сделать с Илоной? Пока что Артем не был готов ответить на этот вопрос.

– Вы хотите сказать, – начал он, когда Роза замолчала, – что Илона поплакала-поплакала, а потом вы ее выпроводили и больше не видели?

– Но так оно и было, – пожала плечами Роза.

– И вы понятия не имеете, куда она отправилась после?

– Да откуда? Я же ей не мать, в самом деле: та вот воспитать не сумела, так почему это должно быть моей проблемой? Но я не понимаю, почему вы задаете все эти вопросы!

– Дело в том, что Илона попала в аварию.

– В самом деле? – нахмурилась Роза. Не то чтобы она выглядела сильно расстроенной, но удивленной – точно, и Карпухин задумался, действительно ли эта женщина такая хорошая актриса?

– А… ребенок? – задала она вопрос, которого он ожидал.

– К сожалению, во время операции ребенок погиб.

– Понятно.

Роза не сочла нужным демонстрировать излишние эмоции, но Артем видел, что его собеседница вздохнула с облегчением: теперь облачко, набежавшее на ее семейную жизнь, само собой рассосалось. Или все-таки не само собой?

– Илона поправится? – спросила Роза.

– Надеюсь, да. А вам точно ничего не известно?

– По поводу?

– Понимаете, вскоре после разговора с вами Илона ушла из дому.

– И правильно сделала, – кивнула Роза. – Может, решила, наконец, взять судьбу в собственные руки? Или нашла мужчину.

В том-то и проблема, подумал Артем, – одни только предположения! Тем не менее, похоже, ниточка с Розой никуда не ведет: во всяком случае, на данный момент, хоть и не исключая ее из короткого списка подозреваемых, он не мог придумать ничего путного, чтобы всерьез обвинить женщину. Да и в чем, собственно? Илона стала жертвой дорожной аварии, причем водитель привез ее в больницу, не пытаясь скрыться. Ясно, что виновницей происшествия являлась сама Илона, выскочившая на дорогу перед машиной. Но не Роза ли приложила руку к исчезновению девушки? И что же она могла сделать с Илоной – взять ее в плен и держать в какой-нибудь лесной хижине в ожидании рождения ребенка? Глупость какая-то, честное слово… Карпухин не раз сталкивался с тем, что ревность доводит женщин до крайности, даже до убийства соперницы, но ведь очевидно, что Роза не имеет отношения к аварии! Так где же находилась Илона все то время, что отсутствовала дома, и как, черт подери, она оказалась на том шоссе?!

Сидя на скамейке в парке, я подставила лицо лучам по-осеннему неяркого солнца. Темная гладь озера бликовала в утреннем свете, и по ней, словно игрушечные, плавали утки. Много – штук, наверное, пятьдесят. У кромки воды стояли несколько человек. Родители давали детям кусочки булки, а те с радостным визгом кидали их в воду. Зажравшиеся утки не торопились хватать угощение. Они неспешно, словно парусники, подгребали к берегу, а потом, как будто понимая, что доставляют зрителям удовольствие, лениво подбирали еду. На это зрелище можно было смотреть часами. Как было бы здорово все свое время посвятить такому созерцанию… если бы на коленях у меня сейчас не лежал большой конверт из адвокатской конторы. Олег решил все сделать по правилам и нанял юриста по бракоразводным процессам. На мой взгляд, в этом не было такой уж необходимости, ведь делить нам нечего, а оплата услуг адвоката влетает в копеечку, но, думаю, Шилову просто недосуг самому бегать по таким «незначительным» делам, как развод, поэтому он решил переложить работу на плечи специалиста. Что ж, флаг ему в руки, ведь я вряд ли рискнула бы взять на себя эту неприятную обязанность. Так почему же я чувствую себя так погано? Моя подруга Лариска, которая до сих пор не верит в то, что я ушла от мужа, считает, что я все еще люблю Шилова. Может ли это быть правдой? Думаю, нет, если раньше я еще могла всерьез задуматься над ее словами, то теперь, после того, что сказал мне Олег в отношении ребенка, былая любовь окончательно улетучилась. Но какое-то иное, тяжелое чувство поселилось у меня внутри.

– Это вы – Агния?

Женский голос за спиной едва не заставил меня подпрыгнуть на скамейке. Ольга Прокопенко подошла неслышно, будто оставляя за собой право посмотреть на меня и, в случае чего, ретироваться, не обнаруживая своего присутствия. Терпеть не могу, когда люди так поступают, – это заставляет меня чувствовать себя незащищенной, словно к тебе неожиданно подкрадывается убийца, готовый нанести удар! Однако я попыталась скрыть раздражение, сдержанно улыбнулась и подтвердила свою личность, продемонстрировав удостоверение ОМР.

Ольга оказалась удивительно похожа на Илону – ну просто одно лицо, если не считать того, что девушка, лежащая у нас в реанимации, шатенка, а эта была блондинкой. Мы созвонились накануне. Я попросила о личной встрече, но Ольга по непонятной причине не выразила по этому поводу энтузиазма. Да, она хотела выяснить, что произошло с ее сестрой, но как будто чего-то опасалась. Тем не менее, узнав, что ее, в случае отказа, посетит следователь, девушка сдалась и согласилась на рандеву в парке. Присев рядом со мной, Ольга спросила:

– Как Илона?

– Вы были в больнице?

– Да, но в реанимацию не пускают.

– Бабушку видели?

Ольга поджала губы, и лицо ее приобрело упрямое выражение. Такое отношение, конечно, понять можно, ведь Илона стала единственным ребенком, которого бабушка сочла возможным оставить у себя, а остальные дети загремели в приют. Судя по всему, Ольга считает ее виновной в том, что ей пришлось долгие годы провести в детском доме, без родительской любви и ласки. Она не думала о том, что, находясь в детском государственном учреждении, возможно, получала гораздо лучшее питание, игрушки и вообще не знала проблем до восемнадцати лет, тогда как семья Прокопенко, состоящая из бабушки и Илоны, жила очень бедно и еле-еле перебивалась.

– Илона поправится? – вместо ответа спросила Ольга.

– Мы все на это надеемся, – осторожно ответила я. – У нее тяжелые повреждения, но врачи делают все возможное. Вам известно, как Илона оказалась в такой ситуации?

– В смысле – под колесами автомобиля?

– В смысле – так далеко от города.

– Не-а, – покачала головой Ольга. – Я вообще не понимаю, как ее туда занесло, ведь я думала, что Илонка отлично устроилась!

– Как это она «устроилась» – можно чуточку подробнее? – насторожилась я.

Молодая женщина замялась, и я поняла, что ей не очень хочется говорить на эту тему. Я же, напротив, почувствовала, что именно Ольга, вероятно, и сможет пролить немного света на это во всех смыслах «темное» дело.

– Оля, – сказала я с нажимом, видя, что собеседница не торопится продолжать, – вам лучше все рассказать мне, не дожидаясь допроса у следователя, – уж он-то точно не станет с вами миндальничать. Если вы в чем-то виноваты, но я не усмотрю в этом криминала, разговор останется между нами…

– Меня не привлекут? – перебила Ольга, до белизны в костяшках пальцев сжав кулаки.

– А есть за что?

– Я желала Илоне только добра! Да и детям лучше рождаться в любви, чем быть нежеланными, разве не так? Я на собственной шкуре испытала, каково быть брошенной, и ни за что не пожелала бы такого собственному племяннику!

– О чем вы, Оля? – спросила я, видя, что она сильно распереживалась и почти потеряла самоконтроль.

– Илонка… Она пришла ко мне после того, как… Вы в курсе, что она нагуляла ребенка от своего работодателя, этого «рыночного короля»?

Я кивнула.

– Ну так вот, Илонка, идиотка, потом отправилась к его жене, представляете?! Думала, небось, что та тут же благословит их на законный брак и откажется от всех претензий – как же, ведь у нее будет от Ашота ребенок! А у него у самого чуть не четверо или пятеро ребятишек, так что Илонкин младенчик ему был нужен, как рыбе зонт. Он даже, можно сказать, поступил благородно, денег дал на аборт…

– Но Илона аборт делать не стала? – уточнила я, улучив паузу в эмоциональном монологе Ольги.

– Это я виновата, – вздохнула она. – Не надо было ее отговаривать!

– Почему?

– Да потому, что сделала бы Илона аборт – и жила бы себе, как раньше, а теперь вот…