Дэниэл удивился, поняв, как велик этот отряд. Он насчитал от шестнадцати до двадцати отдельных следов.
Пройдя по следу двести или триста ярдов, Дэниэл остановился и задумался. Судя по величине группы и направлению, откуда она пришла, логичнее всего было бы предположить, что это браконьеры из Замбии пересекли реку Зимбабве в поисках слоновой кости и рогов носорога. Это объясняло и их стремление скрыть свой след.
Надо предупредить Джонни Нзу, чтобы тот как можно быстрее собрал свою антибраконьерскую группу и начал действовать.
Дэниэл думал, как это лучше сделать.
Всего в часе езды впереди, в офисе лесничих у прудов Маны, есть телефон, но можно повернуть назад и предупредить работников Чивеве лично.
Решение было принято за него, когда Дэниэл разглядел в лесу неподалеку цепь телефонных столбов, вырубленных из местной древесины и выкрашенных черным креозотом, чтобы отпугнуть термитов.
Между столбами блестел медный провод. Но прямо впереди между двумя столбами провода не было.
Дэниэл торопливо пошел вперед и вдруг остановился.
Перерезанный провод свисал с белых изоляторов ближайшего столба. Дэниэл взял конец провода и осмотрел. Никаких сомнений. Провод сознательно перерезан. На мягком красном металле видны следы щипцов. У столба – следы множества людей.
– Зачем браконьерам перерезать телефонный провод? – вслух спросил Дэниэл, и неопределенная тревога перешла в сильное беспокойство. Дело пахло керосином. – Я должен предупредить Джонни. Пусть побыстрее займется этими джентльменами.
Оставался только один способ его предупредить.
Дэниэл бегом вернулся туда, где оставил «лендкрузер».
– Что происходит? – спросил Джок, когда Дэниэл вскочил в кабину и включил мотор.
– Не знаю, но в любом случае мне это не нравится, – ответил Дэниэл, разворачивая машину и начиная двигаться в противоположном направлении.
Теперь он ехал быстро, оставляя за «лендкрузером» длинную полосу пыли, сбрасывая скорость только на бродах с крутыми берегами, потом снова разгоняясь. Ему пришло в голову, что банда могла сократить путь, пройдя напрямик, лесом, петлю, которую делала дорога на склоне откоса. Подъем крутой, но пешком его можно одолеть; таким образом браконьеры почти на тридцать миль сокращали маршрут, которым сейчас вынужден был двигаться Дэниэл. Он предположил, что телефонный провод перерезали пять-шесть часов назад. К такому выводу он пришел путем дедукции, понаблюдав за эрозией следа и за тем, как распрямляются примятая трава и растительность. Дэниэл не мог найти причину, по которой банда браконьеров захотела бы навестить штаб-квартиру Чивеве. Напротив, им следовало бы держаться от нее как можно дальше.
Однако след решительно шел в том направлении, а телефонный провод перерезали. Бандиты вели себя дерзко и агрессивно. Если они идут действительно к Чивеве, они уже могут быть там. Дэниэл взглянул на часы.
Да, они могли подняться на откос и быстрым шагом примерно час назад добраться до штаб-квартиры.
Но зачем? Никаких туристов там нет. Ничего ценного…
Он остановился: в голову пришло неожиданное предположение.
– Черт! – прошептал он. – Слоновая кость.
Неожиданно от ужаса у него захолодели щеки.
– Джонни! – прошептал он. – И Мевис. И дети.
«Лендкрузер» полетел по тропе, вписываясь в повороты дороги, уходящей к подножию откоса.
А когда вылетел из-за поворота, впереди всю дорогу занимала большая белая машина. Едва успев нажать на тормоза и резко развернув «тойоту», Дэниэл понял, что это один из грузовиков-рефрижераторов.
Разминувшись с грузовиком всего на фут, «лендкрузер» выкатился с дороги и уткнулся в куст. Машина остановилась, едва избежав столкновения со стволом дерева мопане.
Дэниэла бросило на ветровое стекло.
Выскочив из кабины, он побежал к грузовику, который остановился, почти касаясь заднего борта «лендкрузера». Дэниэл узнал Гомо, старшего лесничего, сидевшего за рулем, и подбежал к нему.
– Прости! Это я виноват. Ты в порядке?
Гомо, казалось, потрясло едва не случившееся столкновение, но он кивнул:
– Со мной все хорошо, доктор.
– Когда ты выехал из Чивеве? – спросил Дэниэл, и Гомо замешкался. Вопрос почему-то смутил его.
– Давно? – настаивал Дэниэл.
– Точно не знаю…
В этот миг снизу, с дороги на откосе, послышался рев приближающихся машин, и, оглянувшись, Дэниэл увидел второй грузовик.
Его мотор напряженно гудел, преодолевая крутой откос.
В пятидесяти ярдах за грузовиком двигался синий «мерседес» посла Ниня Чэнгуна. Машины затормозили и остановились за грузовиком Гомо, и Дэниэл направился к «мерседесу».
Когда он подходил, посол Нинь открыл дверцу и вышел на пыльную дорогу.
– Доктор Армстронг, что вы здесь делаете?
Чэнгун казался взволнованным, но голос его звучал негромко, едва слышно.
– Когда вы выехали из Чивеве?
Дэниэл не обратил внимания на его вопрос. Ему отчаянно хотелось знать, что Джонни и Мевис в безопасности, и поведение посла его удивило.
Волнение Чэнгуна усиливалось.
– Почему вы об этом спрашиваете? – шепотом спросил он. – Почему возвращаетесь? Вы должны ехать в Хараре.
– Послушайте, ваше превосходительство. Я хочу только знать, не было ли неприятностей в Чивеве.
– Неприятностей? Каких неприятностей? Почему там должны быть неприятности? – Посол сунул руку в карман и извлек носовой платок. – На что вы намекаете, доктор?
– Я ни на что не намекаю. – Дэниэлу трудно стало скрывать раздражение. – Я видел след большой группы людей; эти люди пересекли дорогу, направляясь к Чивеве. Боюсь, что это банда браконьеров, и возвращаюсь, чтобы предупредить хранителя.
– Там все в порядке, – заверил его Чэнгун. Дэниэл заметил на его лбу легкую испарину. – Все в порядке. Я покинул лагерь час назад. Хранитель Нзу на месте. Я говорил с ним перед выездом, и никаких признаков неприятностей не было.
И он вытер лоб платком.
– Час назад? – спросил Дэниэл и посмотрел на свой «ролекс» из нержавеющей стали. Слова посла принесли облегчение. – Значит, вы выехали в пять тридцать?
– Да, да! – Чэнгун говорил оскорбленным тоном. – Вы сомневаетесь в моих словах? Не верите мне?
Этот тон и страстные заверения удивили Дэниэла.
– Вы меня не поняли, ваше превосходительство. Конечно, я не сомневаюсь в ваших словах.
Престиж Чэнгуна как посла был главной причиной, по которой Четти Синг настоял на том, чтобы Чэнгун присутствовал в Чивеве.
