В ужасе от увиденного Дэниэл резко затормозил, остановил «тойоту» в грязи и уставился на развалины.
Стены потемнели от огня и почти все обрушились. Тут должен был бушевать настоящий ад, чтобы возникла такая температура. Руины еще горели и дымились, несмотря на потоки дождя. Маслянистые столбы дыма проплывали в свете фар, пламя изредка еще вспыхивало, но дождь прибивал его.
Мокрая рубашка прилипла к телу Дэниэла, дождь промочил волосы, и они липли ко лбу и к глазам. Дэниэл отбросил их и вскарабкался по рухнувшей оштукатуренной стене. Крыша здания была толстым матрацем из черной золы и обгоревших балок, закрывавшим нутро опустошенного здания. Несмотря на дождь, дым был таким густым, а жар таким сильным, что подойти и посмотреть, много ли кости осталось под обгорелой грудой, было невозможно.
Дэниэл попятился и побежал к машине. Забрался в кабину и рукой стер дождевую воду с глаз.
– Ты был прав, – сказал Джок. – Похоже, ублюдки добрались до лагеря.
Дэниэл ничего не ответил. Он включил двигатель и погнал машину вверх по холму к дому хранителя.
– Достань из ящика фонарик, – приказал он.
Джок послушно наклонился, открыл тяжелую крышку инструментального ящика, привинченного к дну машины, и достал из него большой фонарь.
Как все остальные здания лагеря, дом хранителя окутывала тьма. Дождь серебристыми потоками лился с карнизов, и луч фонарика не мог пробиться на затянутую сеткой веранду. Дэниэл выхватил у Джока фонарь и побежал под дождем.
– Джонни! – кричал он. – Мевис!
Он бежал к входной двери в коттедж.
Полуоткрытая дверь свисала с петель. Дэниэл вбежал на веранду.
Мебель была поломана и расшвыряна. Дэниэл лучом фонаря осветил этот хаос. Любимое собрание книг Джонни сброшено с полок и лежит грудами на полу, переплеты поломаны, книги раскрыты.
– Джонни! – кричал Дэниэл. – Где ты?
Через распахнутые створки двери он вбежал в гостиную.
Здесь опустошение было шокирующим. Все вазы и красивые безделушки Мевис сброшены на пол, обломки блестят в луче фонаря. Обивка с дивана и кресел сорвана. В комнате пахнет, как в звериной клетке… Джонни увидел, что пришельцы испражнялись на ковер и мочились на стены.
На дальней стене – украшение, которого раньше не было. Красное звездообразное пятно покрывало почти всю белую поверхность. Несколько мгновений Дэниэл не понимая смотрел на него, потом перевел луч на маленькую скорченную фигурку у стены.
Своего единственного сына Джонни и Мевис назвали в его честь – Дэниэл Роберт Нзу.
Родив двух дочерей, Мевис наконец сумела родить сына, и оба родителя были счастливы.
Дэниэлу Нзу исполнилось четыре года. Он лежал на спине. Глаза его были открыты, но смотрели в луч фонарика не видя.
Его убили старым варварским африканским способом, как обращались с мальчиками вражеских племен воины Чаки и Мзиликази. Маленького Дэниэла схватили за ноги и ударили головой о стену, разбив череп и размазав мозг по стене.
Кровь мальчика образовала на ней грубый рисунок.
Дэниэл склонился к мальчику. Несмотря на разбитый череп, сходство с отцом было несомненным. На глаза Дэниэла навернулись слезы, он повернулся и медленно направился в спальню.
Дверь туда была полуоткрыта, но Дэниэл не мог набраться мужества, чтобы войти в нее.
Ему пришлось заставить себя. Дверь распахнулась, слабо скрипнули петли.
Мгновение он освещал лучом фонаря спальню, потом отпрянул в коридор и прислонился к стене, борясь с рвотой и глотая воздух.
В дни войны в буше он видел такие картины, но прошедшие годы ослабили привычку и размягчили защитную оболочку, которую он возвел вокруг себя. Он больше не в состоянии был бесстрастно смотреть на те зверства, на какие способен человек по отношению к себе подобным.
Дочери Джонни были старше брата. Мириам десять, Сузи почти восемь. Обе голые лежали на полу у кровати. Обеих неоднократно насиловали. Их детские гениталии были истерзаны и превращены в кровавое месиво.
Мевис на кровати. С нее не потрудились сорвать одежду, просто задрали юбку.
Ее руки были подняты и привязаны к столбикам кровати. Обе девочки, должно быть, умерли от потери крови во время длительных издевательств. Мевис, вероятно, все выдержала, и, закончив с нею, ей прострелили голову.
Дэниэл заставил себя снова войти в спальню. Нашел, где Мевис держала постельное белье, и прикрыл трупы чистыми простынями. Он не мог заставить себя прикоснуться к девочкам, даже просто закрыть им глаза, в которых навсегда запечатлелся ужас.
– Святая матерь Божья! – прошептал от двери Джок. – Те, кто это сделал, не люди. Это кровожадные звери.
Дэниэл попятился из спальни и закрыл за собой дверь. Маленькое тело Дэниэла Нзу он тоже прикрыл простыней.
– Нашел Джонни? – спросил он. Голос его звучал хрипло, в горле пекло от ужаса и горя.
– Нет.
Джок повернулся и выбежал в коридор. Пробежал через веранду и выскочил под дождь. Дэниэл слышал, как его рвет на клумбу у веранды.
Звуки отчаяния другого человека придали Дэниэлу силы. Он подавил собственное отвращение, гнев и горе и обуздал свои чувства. «Джонни, – сказал он себе. – Надо найти Джонни».
Он быстро осмотрел две другие спальни и остальные помещения дома. Ни следа друга, и Дэниэл позволил себе увидеть слабый лучик надежды.
«Он мог уйти, – говорил себе Дэниэл, – скрыться в буше».
Какое облегчение выйти из этого дома. Дэниэл остановился в темноте и подставил лицо под дождь. Открыл рот и позволил дождевой воде смыть горькую желчь с языка и из глотки.
Потом посветил вниз и увидел, что свернувшаяся кровь окрасила его обувь в розовый цвет. Он попытался стереть кровь с подошв, потом крикнул Джоку:
– Пошли, нужно найти Джонни.
В «тойоте» он проехал к подножию холма, туда, где стояли дома слуг. С военных времен поселок еще окружали земляная насыпь и ограда из колючей проволоки.
Однако ограда полуразрушена, а ворот вообще нет.
Они въехали в поселок, и запах дыма усилился. Когда фары осветили их, Дэниэл увидел, что все коттеджи слуг обгорели. Крыши обвалились, окна пусты.
Дождь погасил пламя, хотя несколько клоков дыма еще плыли в свете фар, как призраки.
На земле вокруг домов множество маленьких блестящих предметов отражало лучи фар, сверкая, как бриллианты. Дэниэл знал, что это, но вышел из машины и поднял один такой предмет из грязи. Блестящая медная патронная гильза. Он поднес ее к свету и увидел знакомый кириллический штамп. Калибр 7.62. Это калибр вездесущего «АК-47» восточно-европейского производства, символа насилия и революции в Африке и во всем мире.
