— Джентльмены не будут возражать, если я присяду?
Холодные серые глаза Брюса поднялись и встретились с глазами Дилана.
— Конечно. Было бы приятно получить ваши деньги, Кристиансон.
Дилан сел в предложенное ему кресло, стоящее напротив, зажег сигару и глубоко затянулся. Он изучал Брюса, наблюдая за каждым его движением. «Ночь будет долгой», — подумал он.
Пробили часы. Ночь уже почти прошла. Но сейчас это не имело значения. Дилан открыл то, ради чего пришел сюда, и улыбнулся.
— Вы кажетесь ужасно счастливым для человека, который проигрывает.
От этого замечания улыбка Дилана стала еще шире.
— В жизни всегда есть повод для счастья, Харрингтон.
Брюс криво улыбнулся, но в застывшем жестком лице не проявлялось веселья.
— Ненавижу оказываться тем, кто разрушает в людях подобную уверенность. — Он помолчал. — Но я сделаю это.
Брюс развернул свои карты, улыбка его превратилась в самодовольную усмешку. Дилан понимал, как наслаждается этим моментом Брюс, и с тем большим удовлетворением открыл свои карты.
Усмешка исчезла с лица Брюса, но свое удивление он постарался скрыть за обычным непроницаемым видом. Выдавало его лишь подергивание подбородка.
Дилан встал и собрал свои деньги. В последней партии он вернул все, что проиграл за ночь. Еще более приятным было то, что он узнал — Харрингтон обманул дядю Ариэль. Так же, как пытался это проделать с ним. Только в этот раз Харрингтон нарвался не на того человека.
— Моя благодарность, Харрингтон. Было очень интересно.
Выходя из-за стола, Дилан увидел в холодных глазах Харрингтона вспышку гнева. Он подумал, уж не заподозрил ли Брюс, что его переиграли в его же игре?
Наблюдая, как Дилан Кристиансон поворачивается и уходит, Брюс чувствовал, как в нем закипает гнев. То, чего добивался Дилан, ускользнуло от него, однако к его гневу все же применилось некое смутное подозрение. Что бы там ни было, ему это не нравилось. Неожиданное появление Дилана в Лондоне стало сильно раздражать Брюса.
Глава ШЕСТАЯ
Ариэль скакала следом за Брюсом и Дейдрой, мучаясь от любопытства и не думая о том, как удержаться на скачущей рысью лошади. Брюс украдкой широко зевнул, прикрыв рот рукой в перчатке. Ариэль не смогла сдержать улыбки, заметив, какой брезгливый взгляд бросил он на сестру. Было прекрасное утро, но, казалось, никто из скачущих не замечал этого. Никто из них не был «жаворонком». Ариэль спрашивала себя, что заставило Дейдру так рано встать. Прогулка верхом, в парке, не требовала этого.
Так, в молчании, она то и дело подскакивала на неудобном дамском седле. Ей хотелось бы кататься верхом так, как она делала это в Индии, чувствовать под собой каждое движение животного. И чтобы ветер трепал волосы, охлаждая лицо. Когда только воспоминания перестанут причинять ей боль?
Погруженная в свои мысли, Ариэль не обратила внимания на то, что задумала Дейдра. Лишь уголком глаза она заметила, как мелькнуло кнутовище, а потом услышала, как ее лошадь хлестнули. Животное в панике рванулось вперед, и Ариэль едва не выскочила из седла от резкого толчка. Она сумела уцепиться за гриву лошади и кое-как удержаться в седле. Ее кобыла понесла.
Ариэль чувствовала, как скользят у нее руки, и крепко стиснула зубы. Она отменно развлечет своего жениха и его сестрицу, свалившись на землю. Испуганная лошадь круто повернула и выбросила Ариэль из седла. Но вместо жесткой земли, которая должна была встретить ее, Ариэль почувствовала, как сильные руки обхватили ее талию и прижали к широкой мускулистой груди, приятно пахнущей мускусом.
Девушку охватило ощущение полной безопасности. Лошадь и всадник остановились, и Ариэль, откинув голову, оказалась лицом к лицу с Диланом Кристиансоном. Сердце ее забилось так часто, что в груди у нее перехватило дыхание, и она не смогла вымолвить ни слова.
— Вы чуть не упали, Ариэль. Вам следует быть более осторожной.
Она сглотнула слюну, ужасаясь тому, как сильно этот человек действует на нее. Губы ее приоткрылись, но она была не в состоянии вымолвить ни звука.
Лицо Дилана омрачилось, и он, продолжая смотреть на Ариэль, спросил:
— Я сделал вам больно? — Удивление прошло.
— Нет, напротив. — Она не смогла сдержать широкой улыбки, когда подумала, что могло бы случиться, не окажись Дилана рядом. — Вы спасли меня от неловкого положения. Я думаю, наша публика задохнулась бы от радости, если бы я приземлилась задом. — Утренний ветерок разнес по парку добрый смех Дилана. Подскакали Брюс и Дейдра. У виновницы происшествия было виноватое лицо.
Ариэль была уверена, что Дейдра не предполагала такого оборота событий. И это приносило ей некоторое удовлетворение.
Подняв голову, она перехватила уничтожающий взгляд Дейдры, вызвавший у нее улыбку. Произошедшее явно не улучшило настроения Дейдры.
Та открыла рот от удивления, потом повернула лошадь и галопом ускакала прочь, сохраняя ровно столько достоинства, сколько позволила ей ее напряженная спина.
Наблюдая за отступлением сестры, Брюс понял, почему той захотелось покататься верхом ранним утром. Плохо, что Дейдра заинтересовалась Диланом, — Брюс действительно находил этого человека невыносимым. Ему придется поговорить с сестрой.
— Пошли, Ариэль. — Он решил не обращать внимания на Дилана. — Мы не должны отставать от Дейдры.
Дилан неохотно опустил Ариэль на землю. Брюс заметил, что он удерживал ее в своих руках чуть дольше, чем следовало.
Голос его заскрипел от досады:
— Вам бы лучше сесть на лошадь, моя любимая. — Он намеренно употребил подобное обращение, но оно вышло каким-то неестественным. — Я сейчас приведу вашу лошадь.
— Я предпочла бы немного пройтись, Брюс. На сегодня с меня достаточно этого дурацкого дамского седла.
Ее слова были невинны, но в глазах ее Брюс заметил лукавый блеск, что не внушало ему доверия.
— Мне, наверное, не следовало бы разрешать вам гулять без сопровождения. Это неприлично. — Он замолчал, но только на секунду, потом взорвался: — Вам действительно следует поучиться держаться в дамском седле, Ариэль! Почему у вас так много трудностей с ним? И почему вам в детстве разрешал ездить верхом? Индия поистине нецивилизованная страна!
Он посмотрел на Ариэль, готовый продолжить, но Дилан прервал его:
— Я буду, счастлив, остаться с леди и обещаю, что не случится ничего неприличного.
Брюс прервал свою «лекцию». На его недовольном лице отразилась нерешительность.
— Я не знаю…
— Мы все время будем в поле вашего зрения, Брюс. А когда вы захотите вернуться домой, просто подойдите и возьмите меня. — Ариэль жаждала хоть на немного освободиться от Брюса и Дейдры, и ей жутко хотелось остаться наедине с Диланом.
