мою просьбу по возможности сохранить пленников корабля живыми. Мертвыми они не произведут должного впечатления.
Молодой барон, продолжая пить кофе мелкими глотками, взглянул на изображение поврежденного корабля с отметками попаданий. После того, как новый меткий выстрел из орудия главного калибра крейсера уничтожил правый стабилизатор корабля, тот сильно накренился, а его секции все сильнее чадили дымом разгорающегося пожара. Опасности корабль уже не представлял, но его содержимое могло еще принести пользу баронату.
Эдвард даже позволил себе улыбнуться, раздумывая, какую выгоду можно извлечь из сложившейся ситуации. Каким же неожиданным и удачным стало появление корабля работорговцев в момент, когда прибыли столь важные гости. Один из главных зрителей, от которого барон ожидал весомой поддержки, получит яркие впечатления, когда основное представление даже не началось. Где-то на окраине сознания промелькнула мысль, что небеса порой подкидывают сюрпризы именно в те моменты, когда, казалось, просчитано все до мелочей.
— Господин барон, эсминцы пошли на второй заход. Залп в течение одиннадцати секунд, — в это время спокойным голосом доложил оператор, пока на трехмерной карте точки эсминцев начали сближение с отметкой цели. Неподвижный и лишенный возможности к сопротивлению, транспорт все равно открыл заградительный огонь из уцелевших орудий. Маломощные лазерные излучатели и рельсовые автопушки пытались что-то противопоставить боевым кораблям бароната, но выпущенные заряды лишь бессильно лизали дефлекторные щиты, расплываясь в разноцветных вспышках взрывов.
Открыв огонь, уцелевшие орудия только выдали свое местоположение на корпусе, и именно по ним пришлись первые залпы бортовых батарей эсминцев, шедших прямым курсом на сближение. Эти корабли не предназначались для длительных артиллерийских дуэлей, их огневая мощь не была столь разрушительной, как у крейсеров и линкоров. Однако и этого оказалось достаточно, чтобы окончательно уничтожить защиту грузового судна. После эсминцы принялись обрабатывать прицельным огнем уже сам корпус, методично разрушая уцелевшие внешние палубы и добивая то, что уцелело после детонации торпед.
Закончив огневую обработку, эсминцы отступили на дальнюю орбиту, освобождая место двум идущим следом фрегатам. Орудия кораблей остались наготове, держа внешний разрушенный корпус под прицелом, когда начался отстрел абордажных капсул. Набитые солдатами челноки на форсированных двигателях подлетали к пробоинам в искореженной горящей обшивке бортов. Тормозя перед посадкой, челноки закреплялись на корпусе корабля и открывали десантные люки. Первыми на борт поверженного судна ступали абордажники — самые отчаянные и неуправляемые солдаты регулярных войск, имеющие одновременно самые высокие показатели боевых навыков и смертности, чьи имена заранее записывались в таблицы потерь. Однако в этот раз их противника вряд ли можно было назвать серьезным.
Потягивая кофе, Эдвард наблюдал за тем, как на экранах капитанского пульта всплывали сообщения о продвижении штурмовых групп. Данные от сержантов отделений поступали в режиме реального времени на фрегаты, чтобы капитаны кораблей могли вовремя отправлять подкрепление. И эти сведения сразу же пересылались на крейсер барона в виде коротких сообщений о ходе операции.
Как оказалось, какое-то сопротивление на борту грузовоза высадившиеся абордажники все же встретили. Уцелевшие работорговцы, закрепившиеся во внутренних корабельных помещениях, сдаваться не торопились и встретили солдат бароната огнем. От штурмовых команд поступали доклады о применении легкого стрелкового оружия, не способного пробить индивидуальные дефлекторные щиты солдат, и пару раз наступающих встречали боевые роботы примитивных модификаций. Их штурмовики уничтожали бронебойными ракетами.
— Господин барон, солдаты истребляют всех членов экипажа, как и было приказано, — сообщил один из операторов. — Попытки сдачи в плен игнорируются. Поступили сообщения, что обнаружены отсеки с пленниками. Взяты под охрану, но есть запросы на разрешение ведения огня на поражение для подавления попыток бунтов. Также есть запрос на разрешение арестовать главных корабельных офицеров. Обычно их публично судят…
— Даю разрешение, только пусть не переусердствуют, — кивнул Эдвард. — При возможности начинайте эвакуацию пленных на челноки. Когда все закончится, установите заряд на реактор. Такое дело вполне можно закончить красочным фейерверком.
— Господин барон, получен входящий видеосигнал с гражданского корабля, — доложил оператор. — Использование личного гостевого кода Тристанской фамилии. Куда прикажете вывести сигнал?
— На личный капитанский пульт, — велел Эдвард, отставив чашку в сторону, сразу подтянувшись и поправив мундир. Личный гостевой код мог быть только у одного человека. Кивнув капитану и передав ему контроль над пультом связи, барон отступил к голопроектору, где уже появилось лицо собеседника. Именно ее он хотел и боялся увидеть, не зная, какой реакции на происходящее от нее ожидать, но, как только появилось ее лицо, барон успокоился. — Госпожа Кейнивал. Рад приветствовать вас. Хвала Небесам, вы невредимы, я опасался за вашу жизнь.
С экрана на него смотрела миловидная молодая девушка с большими зелеными глазами и аккуратным курносым носиком. Она сняла прозрачную шелковую накидку, скрывающую волосы и нижнюю половину лица, убрала за ухо тяжелый локон цвета шоколада и кокетливо улыбнулась.
— Господин Тристан, — девушка коротко кивнула, приветствуя дворянина. — Я необычайно рада, что именно Вы откликнулись на наш сигнал о помощи. И что именно Вы спасаете меня и моих людей от этих ужасных работорговцев.
— Спасаю не я, а мои люди. Мой клинок не будет пачкаться о подобный мусор, — честно признался Эдвард, приложив руку к сердцу и поклонившись. — Однако, отдаю должное вашей выдержке, вы не теряете присутствия духа. Неужели увиденное пришлось вам по нраву?
— Благодарю вас, господин барон. Я бы предпочла более спокойное путешествие и более тихое место встречи, признаю, это все несколько нервирует, — ответила глава корпорации «ТехКо» так, как будто рассуждала о поездке по оживленной улице в неудобном салоне автомобиля.
— О нашей встрече и о делах я предпочел бы говорить с вами лично, госпожа, — Эдвард усмехнулся. — Если пожелаете, я прикажу выслать транспорт, чтобы доставить вас на борт крейсера. Это военный корабль, но для вас уже подготовлены самые удобные и просторные помещения.
— Будьте столь любезны, барон, — девушка еще раз намеренно медленно взмахнула длинными ресницами, сверкающими золотой пылью, и улыбнулась. — Я согласилась на это путешествие, потому что желала вновь увидеть вас лично. И не хочу откладывать нашу встречу. С удовольствием приму приглашение подняться на борт.
— Сейчас же прикажу подготовить транспорт. А пока прошу меня простить, меня ждет сражение. — Эдвард тоже вежливо улыбнулся и движением руки отключил связь. Тяжело вздохнув, барон потер переносицу и добавил вслух, обращаясь к уже отключенному голопроектору: — Так уж и быть, пойду у тебя на поводу. Придется подыграть, чтобы узнать, ради чего ты готова рискнуть собственной жизнью.
Глава 4. Игры с огнем
Дипломатия состоит в том, чтобы гладить собаку, пока намордник не будет готов.
Фридрих Ницше.
Пленники, запертые в трюмах работорговца, не могли понять, что происходило на корабле.
