не знаю, под каким именем в телефон контакт занести.
Она помедлила, но все же ответила:
– Василиса, – и после паузы добавила: – Андреевна.
– Круто, – оценил Александр. – Повезло Царю.
Она не поняла, в чем именно, но кивнула. А уж ей самой как повезло!
– Фамилия, случайно, не Премудрая?
На что ей в последнее время везет, так это на доморощенных стэндаперов.
– Я просто мудрая, – отшутилась она.
– И уж точно Прекрасная.
* * *
Пискнул электронный замок, и дверь открылась. Он попытался запомнить последовательность действий, но все равно не получилось. Может, надо код ввести? Да какая разница: панель все равно расположена снаружи, внутри ничего подобного не наблюдается. Надо проследить повнимательнее, когда станут выходить. Если у него будет такая возможность…
На всякий случай прикрыл глаза – пусть думают, что по-прежнему в отключке, а он пока понаблюдает. Впрочем, наверняка все бесполезно – его разоблачили приборы. Ну и пусть: по тому, что произойдет дальше, тоже можно будет о чем-то догадаться. Не убьют же его, в самом деле. Если бы хотели, имелась тысяча возможностей сделать это без малейшего сопротивления с его стороны – он же был без сознания и все равно бы ничего не понял. Нет, тут что-то другое…
Он слегка приподнял ресницы, но все равно никого не увидел и больше не стал экспериментировать, чтобы не выдать себя раньше времени.
Тот, кто вошел, первым делом проверил приборы, потом поправил провода, которые тянулись от его руки. Заметили, что он пальцами дергал? Значит, нет смысла притворяться. Или могли подумать, что это бессознательно. Кто знает, какой дурью его накачивали. Так можно совсем психом стать и тогда занимать здесь место на вполне законных основаниях… На примере того придурка из их школы он ясно увидел, как легко сделать из нормального человека почти овощ всего за месяц с небольшим. Впрочем, нормальный бы не стал пытаться самовыпилиться… Того лечили, а его-то зачем? Кому он помешал?
Он почувствовал прикосновение чего-то холодного и влажного к сгибу локтя и хотел было дернуться, но не успел – в вену впилась игла. Блин, опоздал! Сейчас опять вырубится и будет ловить приходы. Интересно, на какую тему в этот раз.
Он слышал, что приборы постепенно успокаиваются – пищат все тише и размереннее. Замедляется пульс, сердце перестает бешено колотиться. Главное, чтобы не насовсем. Почему-то он нужен им живым. Кому и зачем…
Дезинфицируют место укола спиртом, значит, не все безнадежно. Или это стандартная процедура…
Он старательно цеплялся за ускользающее сознание, пытался открыть глаза – плевать, если заметят, он хотя бы увидит своих мучителей – но уже ничего не получалось. Очень хотелось понять: это один из тех, кто ему привиделся, просто образ причудливо трансформировался? Ну будем ждать следующую серию…
Последнее, что он ощутил, – прикосновение к своим пальцам обжигающе холодного металла. Успел даже слабо возмутиться: и так короче некуда, зачем еще стричь? Может, его решили вообще без ногтей оставить? Тогда даже хорошо, что он этого уже не почувствует…
Глава 9. Неопределенная форма глагола
К счастью, слегка затянувшаяся прогулка по холодному сырому лесу обошлась для нее без последствий. Видимо, все силы организма активизировались и мобилизовались, уяснив, что сейчас ей, как никогда, нужно быть здоровой. Бабушка рассказывала, что в годы войны никто не болел обычными простудами и другими заурядными болезнями – она работала в госпитале медсестрой и знала, о чем говорила. Люди подсознательно понимали: сейчас не время, и настраивали себя так, что к ним ничего не цеплялось. Это хорошо доказывает – нельзя недооценивать силу внушения…
Правда, ей до этих мужественных людей далеко, как до луны. Читая рассказы о подвигах и героических поступках, она восхищалась чужой смелостью и стойкостью, отчетливо осознавая: сама ни на что подобное не способна. Она жуткая трусиха и первой сбежала бы в эвакуацию, даже не помышляя ни о фронте, ни о партизанском отряде. А уж если бы попала в плен, сразу бы все рассказала, не дожидаясь никаких пыток, хватило бы одних угроз…
Именно поэтому она всегда с пониманием относилась к героям-предателям и в кино, и в книжках, каждый раз представляя себя на их месте. Конечно, не таким, как Мальчиш-Плохиш, продавший своих за бочку варенья да корзину печенья, а тем, кто страдал, мучился и пошел на это не обдуманно, а из-за минутной слабости и малодушия.
Особенно жаль ей было Павла Мечика, героя романа Фадеева «Разгром». Читала она его даже не в институте, а еще в школе, но хорошо помнила, несмотря на тонны прочитанных с тех пор книг из отечественной и зарубежной классики. Неизвестно, зачем их учительница литературы оставила в программе произведение на тему немодной нынче Гражданской войны, но она заставила всех прочитать роман и даже написать сочинение.
Дело происходило в партизанском отряде. Туда занесло мягкого и трепетного юношу Павла Мечика, которому было крайне неуютно – он чувствовал себя чужим среди грубых, неотесанных мужиков. Даже командир отряда в душе презирал Павла, считая его ни на что не годным интеллигентом с гнилым нутром. А когда отряд в итоге попал в окружение, Мечик, отправленный в дозор, должен был подать сигнал тревоги, но испугался за свою жизнь и не смог этого сделать. Боялся он не зря: ехавший за ним партизан по прозвищу Морозка все-таки успел подать условный знак, но поплатился за это жизнью. Однако было уже поздно: отряд попал в засаду и его практически уничтожили, в живых осталось всего несколько человек. Мечику удалось сбежать, но можно было представить, какая жизнь ему предстояла с таким грузом вины…
Наверное, предполагалось, что в сочинении надо осудить малодушный и трусливый поступок Мечика, виновного в гибели своих товарищей по отряду. А она написала текст, полный жалости и сочувствия, сама чуть не расплакалась в процессе. Парень не виноват, что оказался не на своем месте. И командир отряда тоже хорош: если все про Павла понял и не питал никаких иллюзий, зачем послал в дозор именно его? Видел же, что человек ненадежный.
«Не всем суждено стать героями» – такой фразой она закончила свою писанину, страшно гордясь неформальным взглядом на роман и его двусмысленного персонажа. Как ни странно, учительница не стала снижать оценку за мнение. Она похвалила ее нестандартный подход и наличие собственной точки зрения, поставив в пример всему классу. Столько лет прошло, а она до сих пор вспоминала и гордилась…
К чему все это пришло в голову именно сейчас? Она вовсе не собиралась
