– А мы должны тебе много жизней, – отозвался гном, указывая на площадь.
Теперь, когда сражающиеся покинули площадь, стало видно: успех, в котором мул не сомневался, достался очень дорогой ценой. Более двух сотен гладиаторов и половина добровольцев Джасилы мертвыми или ранеными лежали на мостовой.
И вдруг стоявшая в десятке ярдов в стороне Ниива закричала:
– Сзади!
Подхватив копье мертвого урикита, она бросила его в сторону Каилума. Из-за спины гнома раздался крик, и кто-то упал на камни.
Обернувшись, Рикус увидел, что Ниива убила телохранителя, который потерял сознание в самом начале боя. Судя по всему, урикит, пользуясь удобным моментом, решил вонзить в спину Каилума свой обсидиановый кинжал.
– Меня спасла королева, – прошептал гном, растерянно глядя на застывшее тело урикита и невозмутимую Нииву.
– Ну, не совсем королева, – усмехнулся Рикус, подзывал свою партнершу.
Стоило Нииве подойти, как Каилум взял ее за руку и встал на колени.
– Ты спасла мне жизнь, – сказал он, целуя ее ладони. – Теперь я отдаю мою жизнь тебе.
– Можешь забрать ее обратно, – грубовато ответила Ниива, с подозрением глядя на гнома. Она выдернула у него руки, и добавила – Ты бы сделал для меня то же самое.
– Ради тебя, – не вставая с колен, воскликнул Каилум, – я готов на все! – Ты должны принять мой дар. Я не смогу жить, если не отплачу тебе…
– Ты можешь сделать это очень просто, – вставил Рикус, поднимая гнома на ноги. – Тот урикит что исчез с помощь Пути… Ты можешь его найти?
Оторвав свои красные глаза от Ниивы, гном отрицательно покачала головой.
– Мои силы – силы солнца. Они даруют защиту от сил Пути, но найти адепта, который не хочет быть обнаруженным… – Каилум беспомощно развел руками. – Хотел бы я, чтобы было по-другому. За то, что он сделал с нашей деревней, этот урикит заслуживает смерти.
– Он за все заплатит, – мрачно пообещал Рикус. – И не только за Клед, но и за многое другое.
4. Башня Бурин
Рикус, не отрываясь, глядел на ослепительно сияющую алую руку Каилума. Она сверкала так ярко, что казалась прозрачной, только артерии и вены темнели под кожей. От ногтей шел дым.
– Держите его покрепче, – приказал гном. – За свою силу солнце взимает дань болью.
Подлез по Гаанона, обхватил руками его грудь, а ногами Рикус крепко сжал великаныша у пояса.
– Ты уверен, что это ему поможет? – спросил он.
Каилум поднял глаза к висящему в небе огненному шару раскаленного полуденного светила.
– Сомневаешься ли ты по утрам, что солнце пробьет себе дорогу в небо сквозь Сухие Моря?
– Нет, но…
– Могу я продолжать? – прервал его гном и, показав второй рукой на свою пылающую кисть, пояснил: – Мне так же больно, как будет вашему другу.
Ниива крепко взялась за щиколотки великаныша.
– Я готова, – сказала она.
Рикус кивнул, и Каилум опустил два дымящихся пальца на гноящуюся рану Гаанона. Во все стороны от раны, словно нити паутины, поползли тонкие языки алого света. Словно толстые канаты, проступили набухшие вены.
Глаза гладиатора раскрылись. Оглушительный рев сорвался с его губ и эхом отразился от красных стен Кледа. Инстинктивно Гаанон попытался сесть, и лишь с огромным трудом Рикусу удалось уложить его обратно. Ноги великаныша дернулись, и вцепившаяся мертвой хваткой в его лодыжки Ниива несколько раз подлетела в воздух, каждый раз стукаясь о мостовую.
Гаанон напрягся, пытаясь дотянуться до своей ноги и отшвырнуть в сторону гнома, запустившего руку в рану. Мул удержал его, но еще чуть-чуть – и он бы не справился. Настороженно поглядывая на вопящего великаныша, Каилум продолжал держать свои дымящиеся пальцы в ране. Постепенно его рука погасла, а кожа снова стала матовой. Когда огонь окончательно покинул пальцы, гном отнял руку и наложил на ожог кусок чистой ткани.
Нога великаныша продолжала светиться, и Рикусу казалось, что он видит, как пляшут вдоль вен и сухожилий красные огоньки. Гаанон перестал кричать. Его тело обмякло. Мгновение спустя он закрыл глаза и захрапел.
– Теперь его можно отпустить, – сказал Каилум. Он наложил на рану повязку и посмотрел на Нииву. – Ты очень сильная, – заметил он. – Ты так хорошо его держала, что моя работа была совсем легкой.
Ниива приподняла брови и промолчала. Она не привыкла к комплиментам.
– Что теперь, – спросил Рикус, кладя голову великаныша на землю. – Льем ему в глотку воду?
– Слишком рано, – покачал головой Лианиус.
Старый гном, тот самый, что заговорил с Рикусом на площади, теперь носил окровавленную повязку на голове, кроме того, Лианиус оказался отцом Каилума и деревенским «ухромус» – титул, имевший значение «дедушка», но в определенных ситуациях трактовавшиеся, как «прародитель» или «основатель».
– Пройдет не меньше суток прежде, чем он проснется, – сказал старик, помогая Рикусу подняться на ноги.
– Сутки?! – возмущенно охнул мул. – Это слишком долго!
К'крик, принявший на себя командование разведчиками, прислал гонца с известием, что уцелевшие в утренней схватке урикиты двигались навстречу большой группе своих соотечественников. Маетана пока никто не видел, но Рикусу не терпелось поскорее пуститься в погоню.
– Солнце сделает свое дело, – сказал Каилум. – Сделает, но в свой срок. Мне очень жаль, но ускорить выздоровление вашего друга не в моих силах.
– Примени другое заклинание, – посоветовал мул. – Даже если тебе потребуется несколько часов, чтобы все как следует приготовить, отыскать его в твоей книге заклинаний, запомнить…
– Я не колдун, – оборвал его гном. – Я жрец солнца!
– А какая разница? – спросила Ниива, вставая между Рикусом и Каилумом.
– Колдуны крадут силу у растений, – объяснил гном. – Моя же сила – дар солнца. И сколько бы я ею ни пользовался, от этого не убудет ни у одного живого существа.
– Почему же тогда все кругом не пользуются силой солнца? – поинтересовалась Джасила, глядя на пышущий жаром диск в раскаленном до белизны небе. – Чего-чего, а солнца на Ахасе предостаточно. – По-моему, колдовство, не причиняющее земле вреда, принесла бы нам всем одну только пользу.
– Колдовству жрецов, – ответил Лианиус, – нельзя научиться. Она – дар тем, кто способен разговаривать со стихиями: огнем, водой, землей или воздухом. Из всех наших жителей, – гном махнул рукой в сторону поселка, – только Каилум одарен солнечными глазами.
– В общем, от твоего сына нам сейчас никакого проку, – проворчал Рикус.
– Ты хочешь сказать, – поспешила загладить невольную грубость Ниива, – что Каилум не всесилен. Он не может мгновенно исцелить Гаанона.
– Мне очень жаль, – сказал гном, не поднимая глаз от земли. – Разумеется, если вы хотите оставить великаныша вместе с остальными…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
