еще ниже в кресле, но увидела через витрину, как распахнулась дверца со стороны водителя.
Сейчас Шоу заметит табличку “Закрыто”, возможно, подергает дверь, а затем уберется восвояси.
Отчего-то я безумно боялась встретиться с ним. А, может, и хотела, но боялась, определенно, больше.
Пока я копалась в собственных чувствах на этот счет, раздался хлопок. Меня бросило в жар, ибо я вспомнила, что сегодня — именно в этот дурацкий день — я забыла закрыть дверь и перевернуть табличку. Мне оставалось сидеть и ждать, когда Тайлер подойдет настолько близко, что увидит меня. Однако шаги увели посетителя прочь от прилавка, по направлению к выставочным образцам.
Он неспешно прогуливался по магазину, и тут я подумала, что Шоу, возможно, не единственный обладатель черного “хаммера” в нашем городе. Медленно я вылезла из-за прилавка, поднялась, поправляя футболку, повязала потуже узел на животе, перевернула бейсболку козырьком назад.
Я отправилась вслед за незнакомцем так осторожно, будто шла по следам ожившего зомби.
Он остановился у небольшого катера, покрытого тентом. Похожий и одновременно не похожий на Тайлера человек полностью завладел моим вниманием, но стоял так, что было сложно рассмотреть его лицо.
Мужчина был неподвижен, как часть декорации. Он рассматривал лодку так, будто хотел прыгнуть в нее и пуститься по течению своей весьма бурной жизни.
Забавная ситуация…
Я — дрожащая, напуганная и взволнованная — опасалась приблизиться хотя бы на шаг, пока он не махнул рукой. А затем я была вынуждена спросить:
— Интересует лодка?
— Да, — спокойно отозвался он. — Сколько она стоит?
— О, боже… — всхлипнула, узнав голос. — Ты уверен, что тебе нужна лодка, а не бритва, старик?
— Я так плохо выгляжу, Кесс, — наконец, он посмотрел на меня.
— Просто отвратительно… ты подцепил сифилис от своих подружек?
Он внезапно рассмеялся, да так, что не мог остановиться пару минут.
Мне было не до смеха. Я недоуменно разглядывала его: похудевшего, со впалыми щеками, бледного и с нездоровым блеском в глазах, и мне казалось, он пришел сообщить, что неизлечимо болен. Поэтому я выпалила:
— Я тебя прощаю, — и его смех прекратился. — Только не умирай, пожалуйста, сейчас…
Он качнул головой.
— Сначала побреюсь и приведу себя в порядок…
— Хорошо бы так, старик, — одобрительно улыбнулась я. — Знаешь, что я вспомнила? Когда умирал какой-нибудь герой… ну, король там, знаешь… Его укладывали в лодку и пускали вниз по течению реки, а лучники стреляли в лодку с берега, — и усмехнулась, указывая на выбранный им катер. — Эта не годится, алюминиевая.
— Ты умеешь поднять настроение, Белис.
Я опять смотрела на него, а он неотрывно глядел в мои глаза. Глядел так, будто стоять рядом со мной в нашем скромном лодочном магазине — это вершина блаженства.
— Хочешь есть? — спросила я, заставив его моргнуть. — Ты выглядишь так, будто хочешь. У меня есть замороженные хот-доги.
Я завела его за прилавок. Он был послушен и спокоен, его взгляд следил за всем, что я делаю.
Когда он ел, я с восторгом и умилением его разглядывала.
В общем, минут десять мы были поглощены изучением друг друга.
— У тебя крошки в бороде запутались, — хмыкнула я. — Это же надо, Тайлер! Она колючая? Я могу потрогать?
— Делай со мной все, что хочешь, Белис.
Получив разрешение, я коснулась его бороды, провела рукой по отросшим волосам. Он не просто перестал жевать, он застыл, точно каменная глыба.
— Раньше ты мне нравился больше, — сказала ему чистую правду.
— Неужели?
— Что с тобой случилось? Ты провел последние два месяца на необитаемом острове?
— Нет.
— Умер твой парикмахер, а другим ты не доверяешь?
— Что? Белис! — он снова засмеялся, хрипло, но уже не так безумно, как раньше. — Я не знаю, что это было, Кесс.
— Чувство вины? — предположила я, и он вопросительно вскинул брови. — За то, что ты снова лез ко мне со своими поцелуями?
— И это тогда, когда тебя вывернуло мне на брюки… Я был ужасно пьян. И… да, я виноват.
— Ты же не станешь делать так больше?
Он молчал, а желваки на его щеках ритмично двигались. Наконец, бросил:
— Нет, не стану.
Он вдруг стал мрачным, задумчиво повернулся к окну, за которым медленно темнело.
— Кесс, — вдруг протянул он. — Где тот журнал с твоим фото?
Он мог задать любой вопрос, даже самый дурацкий, но он спросил именно это, и я едва сдержала испуганный всхлип.
— Нигде, — бросила слишком резко.
Тайлер обернулся. В уголках его рта затаилась улыбка.
— Ты хранишь его, правда?
— Я давно его выбросила!
— Кесс-крошка… — и он молчал, а я была не в силах смотреть на него. — … ты разглядываешь себя на этой фотографии, верно? Время от времени?
— Еще чего, — мои щеки мгновенно вспыхнули.
— Ты очень красивая, Кесс. Даже сейчас, в этой бейсболке. Ты самая красивая девушка, какую я видел.
Если не брать во внимание, что всю жизнь я мечтала услышать нечто подобное, если не думать, что сказал это привлекательный мужчина, если, вообще, абстрагироваться от ситуации, я и тогда была бы вне себя от счастья. Мне хотелось заплакать, но это вышло бы совсем глупо.
— Я… — и у меня не находилось слов, кроме дрожащего: — Так ты будешь покупать лодку или нет? Учти, я скоро закрою магазин и…
— Ладно-ладно, — он вскинул вверх ладони. — Сколько она стоит?
Он протянул карту.
— Я могу рассчитывать на то, что мы снова станем друзьями, Кесс?
— Только друзьями? — вскинула я взгляд, наблюдая за тем, как меняется выражение лица моего собеседника. — Я думала, ты еще и мой скаут.
— Да, девочка. Я принадлежу тебе.
Что бы это ни значило, мне это нравилось.
— И ты приедешь снова?
Выждав паузу, он улыбнулся, чтобы сказать в итоге: “Да, Кесс Белис. Все, что захочешь".
Глава 12
Утром следующего дня я только и делала, что ждала Тайлера Шоу.
Я ждала его, считая минуты в “Мей-шире”. Я ждала его, разговаривая с Кларком. Я ждала его, ведя переписку с Мейси. Мое сердце замирало в предвкушении, и я не знала, что будет со мной, если он не придет.
“Мы пойдем гулять на пляж, Мейс. Сегодня прекрасный день, солнечный и теплый. Я закрою магазин в семь, возьму купальник, и мы будем плавать до самого заката, а потом греться у огня. Я буду чувствовать себя самой обычной девушкой. Нормальной”.
Кессиди Белис — модель.
Кессиди Белис — друг.
Модель и друг Тайлера Шоу.
Это звучало так упоительно, что мне хотелось кружиться и напевать.
Я поднимала взгляд на часы слишком часто — секундная стрелка перемещалась
