Когда они проходили мимо дома Старухи Халпен, та вышла на крыльцо. Дверь за ней захлопнулась, а сама она наклонилась за веником и смотрела на идущую по дороге пару.
– Доброе утро, миссис Халпен, – крикнул ей Даниэль.
Старуха отвернулась и яростно принялась мести веником взад вперед по ступенькам. Когда Даниэль и Мерси прошли ее дом, то услышали громкое «Гм», брошенное им в спину.
Они посмотрели друг на друга. Ее лицо было бордового цвета, но под его взглядом начинало бледнеть. Даниэль протянул руку, взял девушку за запястье сильными пальцами и потянул поближе к себе. Они спокойно пошли дальше.
– Ты не должна допускать, чтобы сплетни этой старухи расстраивали тебя.
– Я... не могу ничего поделать с собой.
До школы дошли молча. Даниэль толчком распахнул дверь.
– Еще рано, я разожгу огонь.
Мерси сняла с головы шаль и опустила ее на плечи. Взяв в руки веник, она начала подметать пол вокруг «вое-го стола и вдоль двух длинных столов и скамеек, где сидели младшие ученики. У каждой стены стоял стол и скамья, один для мальчиков, а другой для девочек.
Кирпичная труба камина проходила прямо через крышу.
Подметая пол, Мерси думала о том, как она просила отца сделать дополнительные столы, прибить к стенам крючки для пальто и шалей и построить за домом туалет. На свою первую зарплату она купила лампу, хотя отец с Майком хотели подарить ее Мерси. Школа не была такой современной, как в Винсенсе, но это была ее школа, и она одна отвечала за образование детей в Куиле и его окрестностях. Закончив мести, Мерси поставила веник в угол.
Даниэль разжег огонь в камине и открыл дверь, чтобы выветрился дым.
– Можешь не ждать, – сказала Мерси, когда Даниэль сел на одну из скамеек. – Я могу остаться одна. Дети скоро придут.
– Подожду несколько минут.
Прошло десять минут, затем двадцать. Когда пробило девять часов, Мерси уже знала, что дети не придут, но ничего не сказала. Она сидела за учительским столом, скрестив руки на груди и уставившись на дверь. Даниэль устроился на скамье у стены, уперевшись локтями в колени.
Услышав тихий стук в дверь, они одновременно повернули головы. С трепещущей улыбкой на губах, Мерси взглянула на Даниэля, подошла к двери и распахнула ее. Арабелла, с мокрым от слез лицом, кивнула учительнице и побежала во двор, к постройке. Мерси повернулась к Даниэлю с немым вопросом в глазах.
– Я сейчас вернусь.
Он кивнул, желая от всей души, чтобы в ее глазах не было такой боли. Ему так хотелось задушить дюжину-другую дураков!
В постройке было несколько комнат.
Арабелла сидела у стены и всхлипывала. Одной рукой Мерси прикрыла дверь, а другой притянула к себе девочку.
– В чем дело?
– Мы больше не сможем ходить в школу. Эта противная Мари Книбе приходила к нам вчера со своим папой. Они рассказали ма и па... плохие вещи о Вас. Они сказали..., они сказали... Они запретили приходить мне сюда. О, как я ненавижу Мари! Я ненавижу ее!
– Что они сказали? – спокойно спросила Мерси.
– Они сказали, что Вас зовут Эстер. Что ...ваша родня ...дрянь. Они сказали, что у Вас... плохое происхождение, и что разоблачили Вас. А еще сказали, что Вы все время притворялись, будто из хорошей семьи.
– Даже если бы все это было правдой, у них нет причин не пускать вас в школу. Я все равно могу учить вас.
– А еще они сказали, что Вы вступили ...во внебр... внебр... Я не могу выговорить это слово. Но вы занимались этим с мистером Фейпсом, когда уехали Куилы.
Как учитель, Мерси объяснила девочке значение слов.
– Эти слова – вступать во внебрачную связь, это значит... жить с человеком, с которым ты не женат. Мы с мистером Фейпсом ничем таким не занимались. Он мне как брат. Я боялась оставаться одна из-за двух этих мужчин, которые вчера приходили сюда, и попросила его остаться со мной. Скажи это своим родителям.
– Я не могу, мисс Куил, меня не будут слушать. Мари со своим папой наговорили всем, и они очень сердятся. Па сказал, что в следующем учебном году они возьмут нового учителя. Он сказал, что из индейцев и то лучше. Я убежала, чтобы рассказать обо всем Вам. Если па узнает, что я была здесь, меня накажут.
– Спасибо, что предупредила меня, Арабелла. Мне очень жаль, что твои родители так поступают. А теперь иди домой, а то тебя кто-нибудь увидит.
Мерси медленно побрела к школе, после того, как девочка ушла.
Ее мысли вились вокруг единственной женщины, которую когда-то полностью опозорили. Это случилось прямо здесь, в Куиле. Муж поймал ее с любовником в постели. Он убил траппера, который был наполовину французом, наполовину индейцем, и зверски избил жену. Затем выгнал ее и запретил даже видеть детей. Позже, когда женщину нашли повешенной на дереве, он забрал семью и куда-то уехал.
Теперь она, Мерси Куил, была в опале, хотя ничего предосудительного не совершила. Она могла быть Эстер Бакстер, но даже не подозревала об этом до последнего времени. Увидев Ленни и Берни, люди осудили ее за низкое происхождение, запретили учить их детей. Они придумали, что она спала с Даниэлем в одной постели только потому, что он провел в ее доме ночь То, что с ней обошлись так несправедливо, было выше ее понимания.
Через заднюю дверь Мерси вернулась в класс и направилась прямо к Даниэлю, который, насупившись, стоял у ее стола, широко раскинув руки. Она подошла к нему, прильнула щекой к его груди и крепко прижалась, не в состоянии даже плакать.
Мерси была похожа на маленького, вкусно-пахнущего, беззащитного котенка; такая ранимая и несчастная. Ему отчаянно захотелось защитить ее от всех этих неприятностей. Даниэль задумался о случившемся. Что, черт возьми, стало с людьми? Почему они не понимают, как им повезло, что есть такая учительница для их детей? Крепко держа Мерси в объятиях, Даниэль поклялся все поставить на свои места. Или с помощью Бога, или проломив кое-кому головы.
Прошло много времени, прежде чем она заговорила. Голос звучал теперь низко и хрипло, как будто ей нужно было прочистить горло.
– Я опоздала, Дэнни. Он промолчал.
– Они считают, что я не гожусь учить их детей. Даниэль выругался.
– Они считают, что я сплю с тобой. С тобой, моим братом! Как можно так думать?
– Будьте прокляты! – Слова сами собой сорвались с языка Даниэля.
– Это из-за того, что Бакстеры приехали искать меня.
Он что-то пробормотал в знак согласия; его сердце болело за нее.
– Может быть, это не их вина. Они любят свою мать и хотят облегчить ее страдания, ведь она умирает. Я не могу ненавидеть их за это.
Он еще крепче сжал свои скрещенные руки. В его голосе была тоска, ему захотелось ударить кого-нибудь. В этот момент Даниэль пожалел, что не прикончил этих Бакстеров и не выбросил их тела в реку еще в самую первую ночь, когда обнаружил их в доме Мерси. Эта мысль испугала его. Боже всемогущий! Никогда раньше он не желал никому смерти. Неужели это из-за любви к Мерси?
