– Если учитель не годится для обучения детей, моя обязанность сказать об этом, – он вызывающе выдвинул вперед подбородок и направился к своей повозке. Мерси захотелось ударить его, но она крепко прижала руки к телу.
– А кто говорит, что я не подхожу для этого? – ее слова заставили его обернуться и посмотреть ей в лицо.
– Я говорю!
Мерси была в ярости, лицо от гнева стало малиновым.
– Ты, тупая задница! Что ты понимаешь в том, кто подходит? Ты не умеешь ни читать, ни писать, ведешь себя, как свинья, и ты еще тут стоишь и говоришь мне, что я не могу учить!
– Я не об учебе толкую. Тут кое-что другое, – он упрямо скрестил на груди руки.
– Что другое? – требовательно спросила Мерси. – Какие сплетни ты распространяешь вокруг, заставляющие родителей держать детей дома?
– А ты разве не знаешь, мисси...
– Для тебя меня зовут мисс Куил, мистер Книбе, и я буду очень благодарна, если вы меня так и будете называть.
Книбе усмехнулся.
– Ты уверена, что это твое настоящее имя? Может быть, тебя зовут ... Эстер?
– Может быть, Эстер и мое настоящее имя. Я в этом не уверена, – не раздумывая ответила она. Даниэль очень гордился ею. – Но с двух лет меня зовут Мерси Куил. И какое отношение имеет мое имя к способностям учить детей читать и писать?
– Имя тоже не имеет значения, ты же знаешь об этом. – Книбе выпрямил руки, и его огромные кулаки повисли вдоль боков. Маленькие глубоко посаженные глаза перебегали с нее на группу мужчин, столпившихся у двери в магазин, которые стояли и наблюдали. Проклятые дураки!
Почему же они молчат? Мерси стояла, выпрямив спину, и ждала.
– Ну, – бросила она после долгого молчания, – кажется, вы еще хотели кое-что сказать, так говорите. Выплескивайте свою сплетню, которую так старательно распространяли.
Глаза Книбе переметнулись на высокого, стройного мужчину, который стоял, облокотившись о перила крыльца. Он всегда недолюбливал Даниэля Фелпса за его непонятное для многих поведение. Его всегда раздражало, как Даниэль вел дела на мельнице: с неграми обращался точно так же, как и с белыми людьми.
Книбе подтянул свои брюки. Его загнали в угол. Теперь он должен был сказать свое слово. Он не позволит так обращаться с собой какой-то крошке, которая была не лучше его, даже если ее и воспитали Куилы.
– Тут говорят... Мы слышали..., ах, мол Мари слышала, как некоторые парни говорили, что ты провела ночь одна в доме с Фелпсом.
– Да? Ну и что из этого? – Мерси смотрела ему прямо в глаза.
– Что... из этого? – прошипел Книбе. – Ни одна порядочная незамужняя женщина не проведет ночь наедине с мужчиной.
–Вы утверждаете, что я непорядочная только из-за того, что провела ночь в доме наедине с мужчиной, который мне как брат?
– Но он же не брат тебе! Все об этом знают. И, зз...я утверждаю, что ты непорядочная женщина. Ты испорченная, вот какая ты. Ты не достойна быть...
Даниэль ударил его кулаком. Удар был таким быстрым, таким сильным, что мог бы сбить лошадь. Он угодил прямо в нос Книбе. Мужчина сделал пару шагов назад и свалился с крыльца прямо в грязь. Стояла мертвая тишина, которую нарушили только удар Даниэля и падение Книбе.
За спиной Мерси на крыльце столпились мужчины и смотрели вниз.
Мерси, нахмурившись, посмотрела в лицо Даниэля. Оно было таким спокойным, как будто ничего не произошло. Костяшки его пальцев были сбиты.
– Зачем ты это сделал?
– Потому что хотел!
– Но я собиралась залепить ему пощечину, а ты лишил меня этого удовольствия.
– Следующий раз тебе лучше поторопиться, если захочешь шлепнуть. Я ждать не буду.
Мерси медленно скользила взглядом по глазеющим на них людям, пока те не отводили глаза. Все они когда-то говорили ей, что очень довольны тем, что их дети получают образование, которого у них не было.
– Вы, должно быть, тоже думаете так же, как и этот джентельмен, который валяется в грязи? Или все же разрешите детям ходить в школу? Если хотите, чтобы они и дальше росли невеждами, не умеющими читать и писать, то мне вряд ли есть что добавить. А если вы передумаете и захотите, чтобы я и дальше учила ваших детей, я буду дома. И кстати, Даниэль останется со мной на эту ночь и на все другие ночи, пока не вернутся из Венсенса Маккартни. Если вы из-за этого решите, что я падшая женщина, то лишний раз докажете, что вы кучка недалеких, с мозгами набекрень, людишек.
С высоко поднятой головой Мерси спустилась с крыльца и направилась по дороге к дому. За своей спиной она услышала голос Даниэля.
– Поднимайся на ноги, Книбе. Если ты еще раз скажешь хоть одно плохое слово о мисс Куил, я размозжу тебе голову. Эти слова были произнесены таким тоном, что никто даже не усомнился, что именно так все и произойдет.
– Послушай! Ты не имеешь права бить меня. То, что Фарр Куил теперь творит законы в правительстве, не дает тебе права считать себя лучше нас, – Книбе уселся прямо в грязи.
– Слова, сказанные тобой о мисс Куил, вызывают во мне огромное желание сломать тебе шею. Если хочешь, чтобы были целы все зубы во рту, держи его закрытым, – твердо выговаривая каждое слова, произнес Даниэль.
Гнев, кипящий в нем, уже опять готов был вырваться наружу. Книбе почувствовал это, люди на крыльце тоже. Зная, что ему не справиться с этим большим разъяренным человеком, Книбе стал на колени, а потом на ноги. Достав из кармана платок, он прижал его к носу. По пути к повозке он задержался у крыльца, чтобы поговорить с толпившимися там мужчинами.
– Вы едете?
Даниэль посмотрел вслед Мерси, которая быстро удалялась по дороге к дому. Он поднялся на крыльцо к Майку, и они оба наблюдали, как повозки уезжают из городка.
– Думаю, что это все, – сказал Диниэль.
– Так случилось, что занятия в школе закончились немного раньше в этом году.
– Как Мерси восприняла все это?
– Поначалу с трудом. А потом сильно разозлилась.
– Она показала этому Глену Книбе, где раки зимуют. Невежественный болван, – так она назвала его. Да, Мерси трудно вывести из себя, но если это случится, то она покажет всем, – широко улыбнулся Майк.
– Это было нелегко для нее. – Под строгим взглядом Даниэля, улыбка сошла с лица Майка.
– А что это говорят, будто ее зовут Эстер?
– Ты видел этих двух парней в остроконечных шляпах, которые шлялись здесь?
– В кожаных шляпах? Ехавших на мулах?
– Да, ты видел их сегодня утром?
– Около часа назад. Они направлялись на мельницу. Даниэль пробормотал ругательство и посмотрел в ту сторону.
– Когда уехал Терли?
– Задолго до рассвета. Я послал женщине еду, кашу и молоко для ребенка. Коффин дал Терли письмо к одному человеку в Спрингфильде и почти сразу же уехал. Мне не хотелось вмешивать в это Мерси.
