Она не могла не обращать внимания на звуки музыки» долетавшие снизу.
Ей ничего не оставалось, как лежать с закрытыми глазами и представлять, что она тоже танцует среди нарядных гостей.
Она мысленно кружилась под звуки вальса в объятиях короля Максимилиана.
Их тела сливались в танце в одно целое, и казалось, звуки скрипок льются из глубины их сердец.
Глава 4
Ну как тут было спать!
Зита подошла к окну и раздвинула шторы.
На бархатном небе ярко светили звезды.
Девушка задумалась о своей судьбе.
Ее будущее было предопределено заранее рождением в королевской семье.
Рано или поздно ей придется выйти замуж.
И скорее всего брак будет заключен по политической необходимости.
С самого детства ее приучали к мысли, что она особа королевской крови и потому ответственна за свою страну.
Мать непрестанно твердила ей о долге, заключавшемся в выгодной для страны партии.
Но Зита мечтала о настоящей любви.
В своих фантазиях она никогда не представляла себя принцессой.
Она была обычной девушкой и жила так, как не могла себе позволить в настоящей жизни.
Мужчина ее мечты не имел четкого образа, но явно не принадлежал к особам королевской крови.
Она сочиняла захватывающие любовные истории.
Ее герои в основном были венгры, великолепные наездники и веселые путешественники.
Она живописала ночи в цыганском таборе, зажигательные танцы, дым костра, берущие за сердце протяжные песни.
Другой вариант: жизнь в английской провинции.
Зита перемещалась в огромную усадьбу.
Ее любимый был владельцем великолепных скакунов, и они каждый раз выигрывали Кубок дерби или в крайнем случае Золотой кубок Аскота.
А потом они снимали седла и бешеным галопом мчались бок о бок среди могучих английских дубов и тисов.
Зита хорошо представляла себе Англию.
Мать часто рассказывала об их жизненном укладе.
По ее словам, это был самый правильный в мире уклад.
Зита отчетливо видела внушительный дом, построенный в центре старинного парка, где проходит ее размеренная жизнь с мужем-англичанином.
Они занимаются только лошадьми и почти не принимают участия в управлении усадьбой.
Такого рода жизнь вела ее матушка до того, как стала герцогиней Альдросской.
Она являлась членом семьи королевы Виктории и жила в большой английской усадьбе.
Когда Зита и Софи были маленькие, они постоянно слышали от матери истории о тех счастливых для нее временах.
Тогда их отношения были теплыми и бесхитростными.
А когда Зита подросла и невероятно похорошела, мать отвергла девочку и полностью переключилась на Софи, сделав ее своей любимицей.
В фантазиях Зиты никогда не фигурировали французы.
Несмотря на то что она полюбила Париж заочно и увлеченно внимала рассказам мадам Готье и профессора, Зита негативно относилась к тому, что во Франции не практиковались браки по любви.
В этой стране веками складывалась традиция заключать браки по расчету.
Помолвка происходила еще в детстве, а выбор делался в соответствии с выгодой для обеих сторон.
Поэтому женатые французы были вынуждены содержать любовниц.
Эти женщины обитали отдельно и никак не участвовали в семейной жизни.
Но они считались не менее важными, чем официальные жены, потому что доставляли мужчинам радость.
Все это казалось Зите противоестественным.
Ее бросало в дрожь от одной мысли, что она сама принимает участие в таких играх.
Она представила себе Софи.
Что будет, когда она узнает про Лабель или другую женщину, которую выберет король?
Зита подумала, что Софи вообще может ни о чем не догадаться, поскольку была немного туповата.
Но все равно было неприятно сознавать, что не только король, но и любой другой мужчина способен вести двойную жизнь.
Она вспомнила о своих родителях.
Конечно, она все отлично понимала, но, несмотря ни на что, ее симпатии были на стороне отца.
«Мама такая холодная, а папе нравятся открытые и веселые женщины», – оправдывала его Зита.
Она попыталась вообразить, что отец страстно целует мать, но их образы получались расплывчатыми.
Мама не была способна на пылкие чувства.
В ее жизни единственным проявлением страсти являлся гнев.
Будучи настоящей англичанкой, герцогиня Луиза установила поистине железный контроль над своими чувствами.
Если она была недовольна дочерьми или кем-то еще, ее лицо становилось непроницаемым, словно гипсовая маска.
В такие минуты от ее ледяного голоса и взгляда Зите казалось, будто за окном поднимается снежная вьюга.
Мать была совершенно не похожа на жителей Альдросса.
Когда они сердились, их чувства выплескивались наружу, как огненная лава.
Они кричали и швыряли друг в друга все, что попадалось под руку.
Но проходило несколько минут, и они со слезами раскаяния бросались друг другу в объятия и просили прощения.
«Так жить намного проще», – думала Зита.
Она помнила, как часто ее наказывали за естественные проявления человеческих эмоций.
Маленькую, ее запирали в комнате, оставляя на хлебе и воде, так как она прямо говорила то, что думала.
Ее одергивали, когда она пыталась возражать матери или гувернанткам.
– Принцесса не должна выставлять напоказ свои чувства, – поучала мать. – Принцесса не должна плакать на людях. Принцесса должна быть выдержанной. Принцесса должна носить маску.
«Почему? За что? – мысленно протестовала Зита, когда ее в очередной раз наказывали. – Ненавижу быть» ее королевским высочеством «!»
Однажды она была в таком отчаянии, что пыталась убежать из дворца, но ее поймали и с позором водворили в карцер.
Со временем Зита поняла, что, пожалуй, умнее прятать свои чувства и не выставлять их напоказ.
Теперь она все это вспомнила, и раздумья снова привели ее к королю Максимилиану.
Ей так хотелось поговорить с ним еще раз.
Пофлиртовать с ним было бы еще более волнующе.
Но Зита жалела Софи.
«Если она влюбится в него, как мама в папу, ей придется страдать от одиночества во дворце, в то время как он будет отправляться на» очень важные дипломатические встречи»в Париж «.
Она рассмеялась, подумав, что лучше пусть Софи влюбится во флегматичного маркиза Баден-Бадена, чем в короля Максимилиана.
Она посмотрела на небо.
Ночь была уже на исходе, потому что звезды померкли.
В это время года светало рано, значит, скоро наступит новый день.
Зита решила покататься верхом.
Сегодня можно не торопиться с выходом – обитатели замка наверняка спят, утомленные балом.
Наконец верхушки заснеженных гор порозовели.
