поворачиваю лицо Ленки.
– Да, это серьезно, простите мне мою бестактность, – соглашается Горский, – и что вы делать намерены?
– В кризисный центр поеду, больше некуда, – грустно говорит Ленка.
– Подожди, Лен, зачем тебе сейчас в кризисный центр? Поехали в полицию, напишешь заявление, он стрелял и человека ранил, его сейчас посадят, а ты в квартире оставайся, – говорю я.
– Он убежал, – напоминает Ленка, – и он вернется, чтобы добить меня. Ему теперь терять нечего, а если и поймают, то родственники набегут, квартира-то его.
– Мои ребята его найдут, – уверенно говорит Горский, – в ближайшее время.
– Ну а мне как жить? Ходить и оглядываться? – возражает Ленка.
– Ну в центр, так в центр, – вздыхаю я.
– Не надо ни в какой центр, – вдруг строго говорит Горский.
Мы с Ленкой смотрим на него удивленно.
– А чего вы здесь командуете? – спрашиваю я, – вы вообще, что здесь делаете?
– Я приехал поговорить с вами, – говорит он.
– О чем?
– О Артеме, мне снова нужна ваша помощь…
– Ночью? – удивляюсь я, – что с Артемом? Он сбежал?
– Да, но не волнуйтесь, он пошел к себе домой, но мне он дверь не открывает, психолог сказал, что нужен кто-то кому он доверяет. Я только вас знаю.
– И что такое вы сделали, что мальчик вас испугался? – сержусь я.
– Я сказал ему, что он не мой сын…
– Что?! – хором восклицаем мы с Ленкой.
– Но это правда, – спокойно говорит Горский, – Артем не мой сын, это абсолютно точно. Он записан на меня, потому что мы были в браке когда Виктория, его мать, родила его, но мы уже не жили вместе.
– Да, дела…– произношу я, – зачем вы его тогда забрали?
– Я не хочу чтобы мальчишка попал в приют, знаю не понаслышке каково там, – просто отвечает Константин.
– А от меня теперь что хотите? – спрашиваю я
– Не знаю, поговорите с ним, объясните, что я не желаю ему зла, – пожимает он плечами, – я готов помочь ему, до тех пор пока его мать не вылечиться, но только если он сам этого хочет, если он хочет в приют, то не буду препятствовать, но ему это не понравится.
– Но вы же понимаете, это не котенок, это живой человек! С ним так нельзя, сначала мать…теперь вы…
– А что я должен был делать? – Константин изламывает бровь, – сказать ему “здравствуй сынок, я твой папка, только двенадцать лет не хотел о тебе знать”? Он все равно узнал бы, тогда еще хуже было бы!
– Ох, бедный мальчик, – качаю я головой, – ну поехали разговаривать, он ведь там совсем один…
– Сейчас придут мои ребята, посторожат Лену с детьми, – говорит Константин.
Я смотрю на часы, время три часа ночи, ну почему все разом навалилось-то?
Ребята Горского приходят, понурые, виноватые.
– Не поймали, – слышу разговор в коридоре, – как сквозь землю провалился.
Я не могу разобрать, что сказал им начальник, но явно ничего хорошего.
– Виктору удалось скрыться, – объявляет он нам, – поэтому Елена, крайне рекомендую вам никуда не выходить.
Ленка тяжело вздыхает.
– Поняла.
– Это ненадолго, – утешает он нас и подает мне пуховик, – поехали.
Глава 20
Валя
– Артем! Артем! – бесполезно взываю я к закрытой двери, – я знаю, что ты там. Открывай!
Тишина. Толстая металлическая дверь не пропускает ни звука, но я уверена мальчик стоит за дверью.
– Артем, если ты взрослый человек, то откроешь дверь и мы поговорим как взрослые люди, если ты маленький напуганный ребенок, то придется вызвать МЧС и вызволять тебя оттуда, ты же понимаешь, что просто так мы не уйдем! – строго говорю я.
Как я и предполагала, Артем лучше в детский дом отправится, чем будет выглядеть напуганным ребенком, которого вытаскивает из дома МЧС.
Замок щелкает и дверь открывается.
Мы проходим в темноту прихожей, Константин шарит по стене и включает свет, Артем стоит у стены, в независимой позе, сложив руки на груди и с вызовом смотрит на нас из под отросшей челки.
Я отмечаю, красные, заплаканные глаза и напряженные руки. Ребенку действительно сейчас нелегко, важно сейчас найти правильные слова, не спугнуть, достучаться до измученного сердечка, пока оно не начало черстветь.
Мы проходим на кухню. Везде чистота, пахнет моющими средствами, уборщица постаралась. Я включаю чайник, ищу в шкафах сахар, заварку, печенье. В холодильнике пусто, но пока и так сойдет. Чай, лучший антидепрессант, считала моя мама.
Все молчат. Я тоже не тороплюсь, даю Артему время привыкнуть к нашему присутствию, даю понять, что мы не враги.
Разливаю чай, выкладываю на тарелочку печенье, ставлю перед Артёмом.
– Ну, давайте поговорим, – улыбаюсь я, – Артем ты хочешь жить у меня?
– У вас места мало…и денег. Меня дед учил, нахлебником не быть. Я один проживу, – насупившись говорит Артем.
– А что ты кушать будешь? – спрашиваю я.
– У мамы попрошу, она получает деньги, мое наследство. У нее есть.
– Ну сейчас это будет проблематично, мама пока не может принимать никакие решения по поводу тебя и твоих денег, ты по закону передан отцу, – говорю я.
– Какому отцу? Вот этому дядьке? – Артем презрительно кривит губы, – он мне не отец, он сам сказал.
– К сожалению это правда, Артем, – кивает Горский, – но я от тебя не отказываюсь, я сказал тебе правду, потому что ты не заслужил вранья. Ты честный парень, и я тоже хочу быть с тобой честным. Но раз уж так получилось, что ты носишь фамилию Горский, то я был бы рад тебе помочь, если ты позволишь. Горские своих не бросают, – Константин подмигивает мальчику.
“А он оказывается умеет быть нормальным,– удивляюсь я про себя, – не совсем ослеплен своей значимостью и богатством, хотя…может психолог научил, но ведь не поленился, проконсультировался с психологом…”
– Зачем я вам? – возражает Артем, прервав мои размышления, – у вас скоро свой вон будет. Да и жена ваша не очень рада меня видеть.
Ох, черт, а я и забыла, про Николь! Жена значит уже…
– Пусть Николь тебя не
