любого цвета, какой хочешь. Даже всякие там зеленые и синие. Но я не пользуюсь, это мой родной цвет. Мама у меня красавица была, а я вот в папу пошла, от мамы только волосы и достались. Единственное, можно сказать, мое богатство и красота. Только вот мороки с ними много. А как ваши девушки волосы сушат?
— Кто как. Те, что победнее, у камина над огнем сушат. Богатые при себе волшебников держат, они им ветерок делают.
— О, типа магический фен! — обрадовалась я, — а Туська этот ваш слабонервный может такой ветерок делать?
— Ты что, Дуся! Таурисар маг высшей категории, член Совета чародеев. Он не опустится до таких жалких фокусов. Да и к тому же не нравишься ты ему. Когда его уносили, он все время твоего папу поминал нехорошими словами. Разве мог Таурисар его знать?
— Понятия не имею! Этот ваш Туська псих какой-то, лечить его надо, — поставив диагноз слабонервному магу, я с чувством выполненного долга прикрыла глаза, наслаждаясь теплой, вкусно пахнущей водичкой и размеренными движениями расчески, которой водила по моей гриве Брианна.
Да, мне было приятно, я расслабилась, но засыпать не собиралась. Надо было думать, что делать дальше?
Дураку понятно, что здесь мне ничего не светит. Ни курева — неприлично и вредно видите ли. Ни возвращения домой, потому что маг ихний с ума сошел. Да и Василий мой остался где-то на территории дворца. Это я сглупила, за "королевой воинов" последовав и позабыв про котика моего. Эх, хреновая из меня кошковладелица! Чуть не бросила друга своего пушистого. А если бы Туська этот психованный вернул меня домой? Вот я бы головой об стену билась, вспоминая, что Васенька мой в иномирье остался. Он, конечно, умный кот и здесь бы не пропал, но что мое — то мое. Если приручила, надо в ответе быть, пока смерть не разлучит нас… или как там Экзюпери говорил? Умную вещь ведь сказал. Вот, по-хорошему, мне бы и принца спасти надо, да только фигушки. Его абонемент на спасение закончился. Один раз спасла — в человека обратно превратила, и хватит, домой пора. Работу я уже потеряла… да, дела мои хуже некуда. И все из-за Терина, задницы этой магической. Тоже мне онанист-затейник! Если бы он ко мне Вальдора не заслал, то не приключилось бы этого безобразия. А вот, кстати, раз Терин принца в мой мир заслать смог, то и меня обратно отправить может… и пусть только попробует не отправит!
Итак, приняв решение делать ноги из этого убежища свергнутого короля во дворец на поиски Васьки, а также Терина, который пусть только попробует мне не помочь, я со спокойной совестью задремала.
Глава 5
Вальдор
Нисколько не сомневаюсь в том, что, натравливая на меня зомби и прочую нечисть, Терин пытался мне свою силу продемонстрировать. Мол, кто ты против меня и моей армии тухлых и вонючих. Хотя я вот в таком положении еще немного посижу и тоже буду таким же. Вонючим точно. А потом еще и тухлым. Так и слышу: "Ой, Ваше высочество, мне кажется, или от Вашей ноги кусок мяса отвалился". И я в ответ: "Не обращайте внимания, милочка, у меня мяса этого еще килограмм восемьдесят". Бред какой-то. Сижу и сам с собой хихикаю.
— Я рад, что ты в добром расположении духа, — слышу знакомый низкий голос.
Чернокнижник собственной персоной, и физиономия у него подозрительно довольная. Надо же, вспомни о чем-нибудь неприятном, оно и материализуется. И если в прошлый раз я уже почти готов был принять мага за человека, то сейчас это как раз тот гад, который в мышь меня превратил — наглый и подлежащий срочному уничтожению.
— Ты сиди-сиди, — произносит он, — мы же с тобой почти братья, не нужно церемоний.
Терин ставит перед собой возникшую ниоткуда табуреточку, присаживается на нее. Потом он делает своеобразное движение пальцами, и в воздухе справа от него загорается достаточно яркий огонек. Я щурюсь. Отвыкаю уже от света. Плохо. Еще немного, и начну с палочкой передвигаться. С другой стороны, я же в подземелье. Может, я здесь и жить останусь. А тогда слепому даже лучше — начну по звуку ориентироваться. Как мышь, только уже летучая.
— А вот я позволения присесть тебе не давал, слуга, — заявляю я, продолжая игру в высокомерное высочество и глупого простолюдина. Сам не очень хорошо понимаю, зачем я это делаю, но останавливаться не хочу.
Глаза у Терина по-кошачьи вспыхивают. Кажется, он даже готов меня ударить, но сдерживается.
— К сожалению, Ваше высочество, — сухо произносит он, — лимит Ваших позволений давно исчерпан. Или к счастью.
— Смотря к чьему.
Маг некоторое время внимательно меня разглядывает. Я даже морщусь, до того у него неприятный взгляд. Вот уж раньше не замечал.
— Ты в прошлый раз не ответил, Вальдор, а куда твоя спасительница делась? Может, ты ее убил? — интересуется Терин.
— Конечно, — бодро подтверждаю я, — сначала убил, а потом изнасиловал. Да там и оставил. В том мире.
Терин усмехается.
— И как же ты, злодей коварный, в наш мир попал?
— Чисто случайно! Захотел попасть и вдруг попал.
Маг, уже не скрываясь, надо мной смеется.
— Вальдор, друг мой, вот уж не ожидал, что в тебе все эти годы таились способности путешественника по иным мирам. Ты у нас, выходит, не только принц, но еще и дракон? Или, может быть, кто еще, кто может с легкостью перепрыгивать из мира в мир? Что ты за существо, Вальдор? Просвети меня.
Смотрю на его ухмыляющуюся физиономию и думаю, с кем бы мне этого чернокнижника недобитого (ах, жаль, что не добили!) сравнить? Жаль, в голову ничего не приходит. А потому приходится надевать на лицо маску оскорбленного достоинства и холодку немного в голос добавить
— Не надо, — прошу, — называть меня неизвестно кем. И вообще, не пора ли тебе удалиться? Ты мешаешь моим размышлениям.
— И все же, — настаивает маг, — где она?
— А ты, — удивляюсь, — такой потрясающий волшебник и не можешь сам это вычислить? Хотя, о чем я, не можешь, конечно. Иначе король давно бы уже был здесь.
Терин напряженно разглядывает стену слева от меня.
— Я могу тебя заставить говорить, — наконец, произносит он.
— Ты можешь попытаться заставить меня говорить, — уточняю я, в очередной раз покрываясь холодным потом.
— Ой, — морщится Терин, — только не надо изображать передо мной несгибаемого героя. Поверь мне, Вальдор, ты не такой.
Я и сам не знаю, какой я.
— Но я не буду этого делать, — задумчиво
