девушка не отставала от меня, и, казалось, никак не могла понять намека, когда я игнорировал ее звонки и сообщения.
Бродан подкалывал меня по этому поводу, когда позвонила Монро. Как щенок на поводке, он допил свою пинту и оставил меня в пабе, счастливый, что его зовут домой. Часть меня самодовольно радовалась тому, что мне не нужно отчитываться перед кем-то, никто меня не проверял, не спрашивал, где я нахожусь, чем занят. Но Бродан изменился с момента нашего прибытия в Арднох. Тогда его преследовали призраки прошлого. Если честно, нас связывала не только шотландская кровь. Мы не обсуждали этого, но мы оба были сломлены. Лишь позже, завоевав доверие друг друга, мы раскрыли наши секреты. Но с тех пор Бродан смог взглянуть в лицо своим призракам.
И пусть я был солдатом, а Бродан — актером… но кто из нас был смелее? Тот, кто разбирался со своими проблемами, чтобы иметь шанс на жизнь с любимым человеком? Или тот, кто притворялся, что его призраки остались похоронены?
Эта мысль ебала мне мозги.
Словно по сигналу, в кармане завибрировал телефон. Вытащив его, я увидел очередное сообщение от Хлои.
Привет, не знаю, получаешь ли ты сообщения, но я сегодня свободна. Можем встретиться? хх
Я тяжело вздохнул. Я был не из тех, кто ходит вокруг да около правды, и предпочитал жестокость доброте.
Мои большие пальцы запорхали над клавишами.
Спасибо за приятное время, но мне больше не интересно.
Через несколько секунд она ответила:
Но я думаю, у нас завязалось что-то хорошее хх
С раздражением и чувством вины я написал в ответ:
Извини, но не надо так думать. Больше не пиши. Всего хорошего.
За этим последовал поток оскорблений, убивший мою вину. Хлоя обзывала меня всеми грязными именами на свете, гневные сообщения с ошибками приходили один за другим, пока во входящих не оказалось двадцать непрочитанных сообщений.
Моя вина заключалась в неправильном выборе девушки. Она была слишком молода. Мне не следовало с ней связываться. Выпив остатки эля, я заблокировал Хлою и удалил ее номер. Затем оставил наличные на барной стоке для Джесс, кивнул местному жителю на выходе из «Межесвета» и постарался не обращать внимания на беспокойство, грузом опустившееся мне на плечи.
Я не понимал, почему чувствовал себя не в своей тарелке.
Секс на одну ночь мог бы отвлечь меня от этого. Кто-то помог бы мне снять напряжение. Вместо этого я выбрал другой путь — один пошел домой и позаботился о себе в душе.
Когда я гнался за освобождением, я не думал о Хлое. Или некой безликой женщине или бывшей любовнице. Я думал о реальной женщине, чье обнаженное тело я мог только представить, чья улыбка освещала гребаную комнату, кто в моих фантазиях кончал, выкрикивая мое имя. И когда я кончил от своего кулака, ее имя вырвалось из меня хриплым криком.
Имя эхом отразилось от стены, и я прислонился лбом к влажной плитке, переводя дыхание.
Слоан.
Я снова зажмурился.
Блядь.
Хорошо, что я был экспертом в отделении реальности от фантазий.
То, что я фантазировал о женщине, не означало, что я хотел от нее чего-то реального. Фантазию и реальность легко разделить.
Я мог бы заставить себя забыть о фантазиях о гребаной Слоан Харроу.
И я знал, что добьюсь в этом успеха, поскольку именно этим и занимался последние девять месяцев.
ГЛАВА 5
Прошла неделя. Ложное чувство безопасности убаюкало меня.
Воспользовавшись деньгами, отложенными с продажи выпечки, я отправила Келли на первое занятие по тхэквондо. Несмотря на финансовые затруднения, я с радостью наблюдала за ней, когда она вернулась домой, не переставая болтать об уроке. Ей понравилось. Теперь она записалась в группу и официально приступит к тренировкам.
Дела у меня шли хорошо. Флора, владелица самого популярного кафе в деревне, связалась со мной и поинтересовалась, не хочу ли я печь торты и пирожные для нее, чтобы выставлять их на продажу каждую субботу. Она пообещала рекламировать меня покупателям. Решение далось мне легко. Конечно, я согласилась. Мы обсудили ассортимент на продажу, и я составила план, как подготовить все вовремя, чтобы доставлять выпечку рано утром в субботу.
Однако когда моя машина не появилась в середине недели, я отыскала Уокера на работе, и он сказал мне, что автомастерская ждет заказанные запчасти, и на это может уйти еще несколько дней. Обеспокоенная растущей стоимостью ремонта, я хотела с ним поспорить, но он нашел предлог, чтобы уйти, и на этом разговор закончился. В последнее время он относился ко мне слишком холодно. Я принесла ему извинения, поэтому не знала, что еще могу сделать. Уокер не казался мне злопамятным человеком, но я не очень хорошо его знала.
Наступила пятница, и я была полна предвкушения. Риган забирала Келли на тхэквондо после школы, а это означало, что я смогу вернуться домой и закончить заказы Флоры. На рассвете я уже сделала кое-какие заготовки, поэтому старалась не зевать за работой.
Войдя в номер Байрона Хоффмана, я чувствовала себя намного более расслабленной, чем раньше. Придурок не показывался всю неделю, а, по словам миссис Хатчинсон, завтра он уезжал. Смена, заступающая в выходные, тщательно уберется в номере после его отъезда, перед тем как заселить сюда следующего гостя.
Держа в голове свои планы на вечер, я убиралась в комнате на автопилоте. Я только что стянула простыни с кровати, скрутила их и направлялась к оставленной снаружи тележке, когда дверь номера открылась.
Сердце екнуло, и я остановилась.
В комнату вошел Хоффман, закрыл дверь и прислонился к ней.
Страх приковал меня к месту, когда инстинкт кричал об обратном.
Беги.
Мужчина оглядел меня с ног до головы, его глаза не отражали ничего, кроме того, чего он хотел.
Я прочистила горло от ужаса, перекрывшего доступ кислорода, и сказала как можно настойчивее:
— Мистер Хоффман, пропустите меня.
Он скривил губы.
— Мы оба знаем, что эти двери автоматически блокируются после закрытия. Никаких камер. Здесь только ты и я.
Мне к горлу подкатила тошнота, а дыхание участилось.
— Выпустите меня.
— Я видел, как ты на меня смотришь. — Он шагнул ближе, и я отступила, уронив белье. Мои глаза метались по комнате в поисках выхода или какого-нибудь оружия. — Нельзя так смотреть на мужчину и не доводить дело до конца.
Мое внимание снова переключилось на него, и я усмехнулась.
— Вы заблуждаетесь,
