как Ария защищала ее сегодня, и тайные взгляды между ними укрепили мою теорию о том, что Ховарды защищали от чего-то Слоан.
— Мне нужно сесть.
Услышав усталость в голосе Слоан, я взял свой чай и последовал за ней в гостиную. Она свернулась калачиком на одном диване, а я занял другой. Пока она пила чай, эти большие темные глаза смотрели на меня поверх дымящейся кружки.
Я смотрел в ответ, пытаясь оценить ее эмоциональное состояние.
Она беззастенчиво наблюдала за мной, и некоторое время мы так и сидели: потягивая напитки и просто глядя друг на друга. Что-то сильно сжало мою грудь и живот.
Я хотел убить Байрона Хоффмана. Но, конечно, я бы не стал этого делать. Не в прямом смысле. Я бы нанес ему смертельную рану по самому больному месту. Отнял бы власть, за которой он прятался. Отнял бы все, что имело для него значение. Каким-то образом. Я переговорю об этом с моим новым боссом, чтобы убедиться, что это произойдет.
— У тебя ужасно свирепое выражение лица, — прервала молчание Слоан. — О чем ты думаешь?
Слоан впечатлила меня тем, как хорошо справилась сегодня. Да, на парковке она сломалась, но этого следовало ожидать. Сказанное ею ранее, встревожило меня. Что ей не впервой выходить из плохой ситуации. Я уже об этом подозревал. Но подтверждение обеспокоило меня больше, чем мне бы хотелось. И все же, мне не было нужды осторожничать со Слоан.
— О способах уничтожить Хоффмана.
Ее глаза осветил свирепый блеск, и я почувствовал, как неуместный жар устремился вниз живота.
— Хорошо. Если бы я только обладала властью уничтожить его… Я хочу, чтобы он заплатил и за это. За мое бессилие. Я так зла, что ничего не могу сделать, не причинив вреда Келли. Я зла, что мужчины вроде него, могут заставить меня чувствовать себя так. — Она покачала головой. — Но я не позволю ему оставить меня с этим чувством. Я не проживу жизнь в гневе. Я не могу. Я должна жить в свете. С надеждой. С оптимизмом. Ради Келли. Я не стану ожесточенной, несчастной матерью.
— Значит, у тебя больше власти, чем ты думаешь, Слоан, — с благоговением заверил я ее. — Решение отпустить свой гнев ради дочери… это чертовски сильно.
Ее глаза вспыхнули, губы приоткрылись, когда она уставилась на меня так, будто я чего-то стоил.
Я хотел разубедить ее в этом.
И в то же время не хотел разубеждать.
Наше мгновение прервал стук в дверь, и Слоан попыталась встать, но я жестом велел ей не двигаться.
— Позволь мне.
Поставив кружку на стол, я поднялся и пересек комнату, чтобы открыть дверь.
По другую сторону стояли Монро и Бродан. Маленькая рыжеволосая жена Бродана свирепо посмотрела на меня.
— Пропусти меня, — потребовала она, проталкиваясь внутрь прежде, чем я успел среагировать.
Я отступил с ее пути, и первым мимо меня проплыл ее беременный живот, а за ним и вся она. Большую часть беременности у нее был аккуратный животик, а затем, внезапно, он стал огромным. Бродан рассказывал мне, что из-за сильного дискомфорта она плохо спит и каждую ночь проклинает его.
Слоан встала, услышав голос Монро.
— Она в порядке? — пробормотал Бродан, входя и закрывая дверь.
Мы наблюдали за встречей Слоан и Монро, когда подруги обнялись над животом Монро.
Не отводя взгляда от Слоан, я ответил:
— Она боец, так что, с ней все будет в порядке. — Я посмотрел на Бродана, зная, что он видит мой гнев. — Он мог ее убить.
Выражение лица Бродана стало жестче, и он пробормотал:
— Но в полицию она заявлять не хочет?
Я покачал головой.
В глазах Бродана вспыхнул опасный огонек.
— Тогда, полагаю, все зависит от нас.
Я удовлетворенно кивнул.
— Лахлан пообещал ей, что позаботится об этом. Но я хочу быть в деле.
— Я поговорю с ним. Я тоже хочу.
— О чем вы там шепчетесь? — спросила Монро.
Мы повернулись к женщинам, смотревшим на нас с любопытством.
Ради Слоан я честно ответил:
— Планируем расплату с Хоффманом.
Монро нахмурилась.
— Хорошо. — Затем ее лицо смягчилось, а в глазах засверкали слезы. — Слоан сказала, ты ее спас.
Прежде чем я успел ответить или подготовиться, жена Бродана пересекла комнату и обняла меня, отведя беременный живот так, чтобы приблизиться достаточно для объятий. За последние два десятилетия в моей жизни было не так уж много объятий, поэтому я неловко погладил ее по спине, пока она всхлипывала.
Бродан фыркнул, обхватывая голову жены ладонями.
— Зоренька, ты забыла, Уок не любит обниматься.
Слоан бросила на меня растерянный взгляд, когда Бродан привлек к себе Монро.
Я знал, о чем она думает.
Ее я охотно держал в объятиях.
Никакой неловкости.
Было естественно обнимать Слоан Харроу.
И разве это не гигантская гребаная проблема?
— Прости. — Монро вытерла заплаканные щеки. — Просто я так тебе благодарна. А еще мои гормоны…
— Все в порядке, — хрипло заверил я ее.
— Давайте выпьем чаю, — предложил Бродан.
— Лед. — Я указал на пакет, который Слоан оставила на журнальном столике. — Ты едва приложила его к щеке.
— Я хочу расплаты, — буркнула Монро.
Я посмотрел на свирепую маленькую жену Бродана и не в первый раз понял, почему он любил эту женщину всю свою жизнь. В ней был огонь. Решимость. Жизнь не была добра к Монро и, как я подозревал, жизнь не была добра и ко Слоан. Не поэтому ли они со Слоан сдружились. Если их свело травмирующее прошлое… то огненный темперамент и решимость скрепили их связь.
Я слишком много думаю о Слоан. Мне нужно отгородиться от своего любопытства. Отгородиться от нее. Она представляла угрозу моему покою.
Теперь она в безопасности.
Ее подруга здесь, Бродан тоже.
— Я лучше пойду, — резко выпалил я.
Глаза Слоан слегка расширились, прежде чем она опустила на лицо маску вежливости.
— Спасибо тебе за все.
Резко кивнув, я схватил с буфета ключи.
— Я прослежу, чтобы твою машину пригнали к коттеджу.
— Тебе не обязательно этого делать.
— Но я сделаю. — Я едва взглянул на нее.
Кивнув Монро и Бродану, я прошел мимо них, избегая испытующего взгляда моего друга, и, не сказав больше ни слова, выскользнул за дверь.
ГЛАВА 7
Уокер пропал.
С моей стороны было глупо держать это в центре внимания всего через десять дней после нападения, но его отдаленность раздражала меня. Я упорно отказывалась брать больше отгулов, чем полагалось. Лахлан предложил мне продлить оплачиваемый отпуск, насколько мне понадобится. Однако
