Жуков быстро остыл и напомнил:
– Мы хотели выпить.
– Давай наливай, – махнула я рукой, – если увидишь соседа, скажи ему, что он…
– Что?
– Что ему лечиться надо.
Арсений удовлетворенно хмыкнул.
* * *
У детей в школе начались весенние каникулы.
Я, конечно, не узнала бы об этом историческом событии, но Вахрушев уехал в командировку, Дарья для разнообразия собралась с детьми в город и позвонила мне, пригласила составить им компанию.
– Вить, поедешь с нами? – Голос у Дашки был грустный, говорила подруга в нос, и у меня возникло подозрение, что Дашка ревела.
– Может, и правда съездить с вами?
– Давай, и дети будут рады.
Вахрушевы-младшие были скорее детьми Егора, чем Дашки.
Четырнадцатилетняя Зойка и пятилетний Андрей в конфликтах принимали сторону отца.
– Конечно, сопли и поносы – это мне, а поцелуи и объятия – папаше, – злилась Дашка.
– Ма, ты же нас всяких любишь, – поражала недетской мудростью Зойка, – а мужчины любят чистых и красивых детей, без поносов и соплей.
После работы я заскочила домой, приняла душ, переоделась и подкрасилась.
Выглянула в окно, стараясь по тучкам на небе и по деревьям в саду определить, что надевать – куртку или плащ, и увидела во дворе Степана.
Набросив куртку, я вышла на крыльцо:
– Привет.
– Здрасте, – даже не посмотрев в мою сторону, ответил Степан и, пресекая любые попытки завязать с ним разговор, повернулся ко мне спиной.
Сосед мыл машину. Двери «жигулей» были распахнуты, коврики уютно сушились на заборе, в воздухе висел тягучий аромат полироля.
Спустившись с крыльца, я направилась к забору – у меня было несколько минут до приезда Дарьи с детьми, чтобы разделаться с соседом:
– Степан, зачем вы обо мне сплетни распускаете?
Спина соседа напряглась, он резко повернулся в мою сторону, тяжелая струя из шланга перемахнула через забор и обрушилась на меня с высоты. Я взвизгнула и зашаталась под напором воды. Сосед догадался бросить шланг на землю, но я уже была мокрой от макушки до пят. Понятно, что всю воинственность я тут же растеряла. В таком жалком виде нечего и думать сводить с кем-то счеты.
– Вы специально? – клацая зубами, проговорила я.
– Сами сплетничаете со своим кавалером, а я еще виноват.
– С кавалером? – От такого обвинения я забыла про холод и мокрую одежду.
– А кто этот хлюст, который таскается к вам? Небось женат и куча детей? Но я же не лезу к вам, не учу жить.
Я растерялась. Степану удалось не только облить меня из лужи, из шланга, но и вылить на меня ушат помоев.
– Я не уверена, что правильно вас поняла. Еще раз повторите: я лезу в вашу жизнь?
– Ну не я же!
– А зачем мне это?
– Не имею понятия. Ваш кавалер передает мне ваши нелестные отзывы обо мне и пожелания.
– И какие у меня пожелания?
– Разве не вы намекали, что по мне дурдом плачет? Что у меня фобии какие-то редкие? Женофобия, например.
– Ну, это понятно, – пробормотала я, – а что еще вам передал мой кавалер?
– Что вы не переносите таких типов, как я, – грубых и наглых. Таких… уродов.
– Грубых и наглых никто не переносит, – пожала я плечами, – а насчет уродства – так это дело вкуса.
– Вообще не понимаю, – разошелся сосед, – откуда столько внимания к моей скромной персоне? Живу тихо, никого не трогаю, а всем есть дело до меня!
– А, это просто: вам мой знакомый говорит одно, мне – другое. Он зачем-то хочет нас поссорить.
– А что он вам обо мне говорит?
У меня вырвался смешок: этому типу, оказывается, ничто человеческое не чуждо! Ему не все равно, кто и что о нем говорит!
– Сказал, что вы контужены и списаны из армии в запас. И что вы обо мне плохо отзываетесь. Считаете меня странной и… – Я замялась, не желая повторять о себе глупости.
Тут за воротами послышался шум двигателя и просигналил клаксон – приехала Дарья с детьми.
Обсудить возникшую проблему и выработать общую стратегию мы со Степаном не успели.
Я вернулась в дом, переоделась и высушила волосы.
Покидая двор, оглянулась, поймала на себе хмурый взгляд соседа и почувствовала прилив смелости.
– Знаете, Степан, а давайте проучим моего знакомого? – неожиданно предложила я, останавливаясь у калитки. – Нельзя позволять людям безнаказанно портить другим жизнь. Вы согласны?
Сосед пожал широкими плечами:
– Мне без разницы, пусть треплется, если ему в радость. Во всяком случае, моя жизнь от этого не испортится.
– Значит, мне не рассчитывать на вашу помощь?
– Нет, я не полезу, – качнул головой Степан, – это ваши дела.
Мы катались на карусели парами: Дашка с сыном Андреем, я – с Зойкой. Девочка ела мороженое и приставала ко мне с вопросами:
– Вить, а почему у тебя нет мужа?
– Потому что я не встретила свою половинку.
– Это как?
Пришлось рассказать Зойке легенду об андрогинах.
– А мама встретила?
– Безусловно!
– А тогда почему они ссорятся?
– Ну, ссора освежает их чувства, – плела я, – они все-таки давно живут.
– Так у всех?
– У большинства.
– А ты так не хочешь? – Зойка была догадливой и не в меру сообразительной девочкой.
– Не хочу. Раньше хотела, а сейчас нет.
– Почему?
– Постарела, поумнела.
– Я тоже постарела, поумнела и тоже не хочу, – поделилась младшая Вахрушева, – мне надоели их ссоры, хочу уехать далеко-далеко. В Африку.
– Гулять?
– Нет, работать. Со слонами.
– Вот как? А мама с папой знают?
– Нет. Не говори им, а то вдруг у меня ничего не получится.
– А что должно получиться?
– На биофак в универ поступить.
– Там сдают химию, могу с тобой позаниматься, – предложила я Зое.
– Ой, правда? Давай! Когда начнем?
– Давай когда я перейду на новую работу. У меня тогда будут выходные и праздничные дни. Вот и начнем.
Потом дети катались с горок, на картингах, на колесе обозрения, а мы с Дашкой сидели в кафе и обменивались впечатлениями от жизни.
– Надоело все, – как обычно, впала в крайность подруга, – махнуть бы на море, так нет, Вахрушев, видите ли, не может.
– Поезжай с детьми.
– Да? Оставить Вахрушева на вольном выпасе?
– Куда он денется?
– Не представляешь, сколько охотниц до чужого добра, – Дашка прожгла меня взглядом, – так и ждут, когда я зазеваюсь.
– Почему ты не доверяешь Егору?
– Ты выйди замуж, а потом поговорим, – уничтожила меня Дашка.
И только я собиралась достойно ответить подруге, в дверях заведения появился Максим Петрович Француз с девочкой-подростком.
Они что-то оживленно обсуждали, а я старалась удержать под контролем эмоции. Девочка держала Максима Петровича за руку. Трогательная привязанность отца и дочери повышала рейтинги Француза.
