— Извините, — обратилась она к собравшимся. — У меня есть несколько паролей в базе данных, но они не относятся к категории личных. А для собственных файлов я использую имя своей мамы. Согласитесь, довольно стандартное решение. Джинджер, насколько я понимаю, не употребляла свое имя и инициалы в качестве пароля!
— Должен же быть способ взломать хотя бы один из этих электронных кодов! — воскликнула Полли. — И это, вероятно, довольно просто. Обычная машина, обычные программы — значит, и пароль не может быть слишком уж сложным.
Но даже Дина, которая лучше всех разбиралась в компьютерах, так и не сумела взломать пароль, не имея дополнительной информации. Они лишь узнали, что у электронного органайзера почти такой же статус, как и у сейфа для хранения ценностей в банке, и обычно требовалось решение суда, чтобы открыть его в отсутствие владельца.
Смерть Джинджер казалась им теперь гораздо более простым делом. По словам Жюстин, свидетельство о смерти являлось общедоступным документом, но его могли обнародовать не раньше чем через месяц после кончины.
— Но ведь должно же быть хоть что-то, правда? — проговорила Полли.
Жюстин изучала свои кольца — одно с большой жемчужиной, а другое с нефритом. Наблюдая за ней, они размышляли о том, что свидетельство находится в совете, Жюстин там работает и с ее связями запросто может его достать. Она же прекрасно знала, о чем думают подруги.
— Это не так-то просто, как кажется, — вымолвила она наконец.
Скажи, что свидетельство тебе необходимо. Ничего не объясняй. И вообще не говори слишком много, — советовали девушки.
Жюстин молчала.
— Ты ведь можешь помочь нам. Просто приди туда и забери его. Обратись к кому-нибудь. Подай заявку.
— Я не могу сделать ничего подобного, — грустно покачал головой Жюстин. — Это не в моих правилах.
— Ну а что тогда в твоих правилах?! — заорала Кэт. Она вскочила со стула и заметалась по комнате. — Мы занимаемся здесь уже больше года, а я до сих пор ничего не знаю.
Жюстин повела себя как обычно, то есть никак. Она тихо сидела в своем темном костюме и блузке с цветами (она носила только блузы в цветочек), не выказывая никаких эмоций. Группа проявляла чудеса терпения и понимания, поскольку видела, насколько серьезно Жюстин относится к своей работе. Она трудилась под началом четырех выборных окружных чиновников в качестве главного заместителя — ответственный сотрудник с отличной подготовкой. В основном она сидела в офисе, делая все необходимое, а затем получала новые распоряжения от начальников. При этом у нее были все шансы самой стать окружным чиновником, но она не хотела мешать чужой карьере. «Подружкой невесты быть гораздо безопаснее, чем невестой», — частенько говорила Кэт.
Жюстин так и не смогла объяснить им, что для нее это не просто работа. По ночам и выходным она обслуживала свою семью. И, поскольку являлась старшей дочерью и единственным юристом среди родственников, принимала участие во всех семейных мероприятиях и начинаниях. Бухгалтер для своих родителей, занимающихся импортом, бухгалтер и финансовый директор в компании мужа, специализирующейся на ландшафтном дизайне, и личный счетовод любого обратившегося к ней за помощью. «Жюстин может сделать абсолютно все», — говорили они с восхищением и давали еще больше новых заданий.
«Жюстин настоящая дура, — заявляла Шарлотта не без сочувствия в голосе. — На кого ты работаешь? На тех четырех чиновников? По ночам на мужа? А по выходным на родителей? Поразительно, что ты смогла затащить себя сюда и вообще понять необходимость присутствия на подобных занятиях».
На самом деле Жюстин нисколько не волновало, что она работает на собственного мужа. Единственное, чего она не хотела, так это быть центральной фигурой в его бизнесе. В своем кабинете она производила различные расчеты. И скорее походила на обычного офисного служащего, чем на полноправного партнера. Жюстин готовила финансовые отчеты, выписывала чеки — мужу оставалось только подписать необходимые бумаги. Подобные деловые отношения сохранялись и дома, где муж держал чековую книжку, периодически выдавая ей необходимые суммы на ведение домашнего хозяйства.
Честно говоря, Жюстин любила эту компанию. Она хотела путешествовать, покупать саженцы, заниматься их оптовой закупкой и розничной продажей, а может, даже выращивать. Она мечтала возиться в саду, но компания нуждалась в первоклассном бухгалтере, а не в ботанике. Так что пока ее муж Роберт путешествовал по миру, осматривал луга и демонстрационные залы, развлекался в компании поставщиков и, вероятно, женщин, она устраивала их маленьким сыновьям прогулку по парку, водила в клубы садоводов и детский сад. С одним из них Жюстин выращивала овощи, а с другим построила маленькую теплицу для орхидей. Если бы кто-нибудь спросил о ее желаниях, она бы, очевидно, ответила: партнерство, возможность выбора и работа на земле. Вместо этого у нее были четыре чиновника, семья с хорошим достатком и тоска.
— Я спрашиваю, ты хочешь нам помочь? — процедила сквозь зубы Кэт.
— Вопрос в том, что конкретно мы собираемся делать, — спокойно ответила Жюстин. — И какие будут последствия.
— Жюстин, — сказала Шарлотта, словно обращаясь к ребенку или заторможенному пожилому клиенту. — Сейчас еще не ясно, и мы пока ничего не делаем, но зато не сомневаемся, что сможем узнать причину смерти Джинджер.
— Просто не верится, что Гарольд отказался помочь, — прошипела Кэт, сжимая кулаки. Ее руки, длинные, с выступающими венами, трудно было назвать изящными. Правда, маникюр был отличный, короткие ногти покрывал бесцветный лак, а пальцы украшало кольцо с маленькими бриллиантами и огромный солитер.
— Кэт, — устало произнесла Шарлотта. — Тебе необходимо понять, что каждый в этой жизни получает разный объем любви. У тебя есть муж, который тебя любит и не стесняется показать это. Мы не знаем, какие чувства Гарольд испытывал к Джинджер; возможно, пришло время выяснить, как обстояли дела в действительности.
— Ну, я думаю, у него были какие-то чувства, иначе бы он на ней не женился, — сказала Кэт. — И должно быть, чувства остались — мы же видели, насколько он подавлен.
— Возможно, ее смерть создала ему определенные неудобства, — предположила Дина.
Кэт вряд ли можно было назвать наивной. Она была верующей, хотя и планировала свою жизнь на несколько лет вперед, вплоть до того, куда пойти и как это сделать. Ничего необычного. Все странное становилось ее работой, а вера всегда вознаграждалась.
— Несправедливо, что ты счастливая, да еще и красивая к тому же, — театрально вздохнула Шарлотта, повела плечами и коснулась рукой коротких волос.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
