другой стороны. Меня сбило с ног. Я ударился о гусеницы панцирника. В ушах зазвенело, но я слышал громкий свист и треск из двигателя.
Дом Хитровых горел. Правую половину разнесло вдребезги. Это что-то взорвалось внутри.
Я начал подниматься. Надо сваливать скорее, пока не взорвался и панцирник.
Меня перенесло, но равновесие я не удержал и упал. Передо мной какие-то люди с лицами, измазанными чёрной краской. Охрана так делать точно не будет. Это точно они заложили бомбу.
Моё появление их немного озадачило, а я сразу начал рубить.
Карнифекс перерубил первого, а Флаггеллум, удлинившись, сразу троих. Топор будто впал в ярость от того, что его обходят. Им я срезал голову последнего из отряда.
Взорвался панцирник. Взрыв такой мощный, что из корпуса вылетела одна из пушек, прибив кого-то из охраны. Полуразрушенный дом горел, а враги лезли через стены.
Я присмотрелся туда… и перенёсся наверх. Красный клинок меч срезал одно, а топор рассёк второго. Третьего я сбросил пинком.
Но это не всё.
Со стены я перенёсся вниз, разрубая бойца с гранатами. Сразу повернулся наверх, взмахнул мечом, и удлинившееся лезвие, ставшее гибким, обхватило ноги стрелка. Его я стянул вниз и добил топором.
Внизу совсем светло от пожаров. Враги при виде меня отшатывались, но союзники, к счастью, не теряли контроль и продолжали стрелять.
Я зарубил последнего из тех врагов, кого ещё видел.
— Они отходят! — кричал кто-то.
— Перегруппироваться! — это приказывал кто-то из охраны.
Голос Фёдора я не слышал. Я вернулся на стену. Враги бежали. Панцирник во дворе горел, распространяя во все стороны вонь топлива.
Я присмотрелся к лежащему рядом со мной телу. Никакой формы, обычная одежда. Наёмник или переодетый солдат.
— Где хозяин? — спросил я у одного союзного бойца, бежавшего мимо.
Он выпучил на меня глаза от испуга, но показал к дому. Я пошёл туда.
Фёдор лежал на земле, смотря в небо неподвижным взглядом. В груди несколько пулевых ран. Я сел рядом с ним и ладонью закрыл глаза.
— Найди дорогу домой, — сказал я. — Тебе же недалеко.
Союз не удался, но остался его сын, неплохой парень. И дочери… они же были в подвале!
Я побежал туда. Внутри дома всё пылало.
— Надо затушить! — приказал я. — В подвале люди!
Охранники, те, кто не остался на стенах, уже бегали с вёдрами воды. Успеем или нет? Вёдрами такой огонь не затушить.
Может, смогу пробраться через огонь?
— В какой стороне подвал? — я схватил одного из солдат.
Тот икнул и показал на разрушенную часть дома. Они были там, где взорвалось. Воронка глубокая. Дерьмо, всё насмарку.
Я отошёл. Бой пока не возобновлялся. Надо найти сына хозяина, чтобы командовал обороной, если те вернутся. Если сможет, конечно.
Степан сидел в стороне, недалеко от собачьей будки, закрыв лицо руками. Возле будки натекла кровь.
— Даже собаку убили, — сказал он, увидев меня. Глаза красные. — Всех убили. Папу, — он всхлипнул. — Сестёр. Всех.
Я положил ему руку на плечо.
— Я помогу тебе отомстить. Обещаю. Твои враги — мои враги.
— Спасибо, — тихо произнёс он. — Возмездие приходит с севера. Я уничтожу их всех.
— Правильно, — сказал я. — Мы найдём, кто это сделал, и отомстим. Утром мы похороним твоих, но сейчас нужно продержаться ещё. Враги вернутся.
— Да.
Я помог ему встать. Парень вряд ли сможет командовать, но охрана сама знала, что надо сделать. Пожар тушили, проломы в стене и воротах спешно заделывали. Кто-то закапывал мины недалеко у входа.
— Опять идут!
Левую руку чуть трясло. Думаю, уже смогу выпалить молнией. Со стен начали стрелять. Я приготовил оружие. Союзники посмотрели на меня немного испуганно, когда у меня появились топор и меч, но всё же их это вдохновляло.
— Небожитель на нашей стороне, — услышал я со стен.
— Все готовы? — спросил я.
— Да! Готовы!
Замолотил пулемёт. С той стороны стен раздался громкий рёв. Там тоже упрямцы, раз так шли в бой. Или им хорошо заплатили.
Я забрался на стену, чтобы оглядеться.
— Пока держимся, — сказал мне местный капитан. — Будете командовать вы?
— Да, потому что Степан…
Я огляделся. Его нигде не было поблизости. Ни возле тела отца, ни возле дома. Неужели он…
— Командуй сам, — сказал я капитану. — Скоро вернусь.
Вместо того чтобы воспользоваться лестницей, я посмотрел вниз и переместился туда. В ушах зашумело, так много переносов тяжело делать за один вечер.
Но Степана нигде не было. Он точно собрался это сделать.
Я побежал на задний двор.
Степан Хитров стоял возле алтаря предка. Свеча освещала лицо. Я быстро побежал к нему. Слов я не слышал, но мог прочитать по губам, что он говорит.
— Дух Великого Предка, — говорил он. — Я отдаю тебе свою душу. Я завещаю тебе своё тело.
— Стой! — крикнул я.
Я переместился ещё раз, но получилось совсем недалеко. А он продолжал говорить, держа руку над огнём свечи, превозмогая боль.
— Остановись!
— Отомсти тем, кто навлёк беду на нашу семью. Отомсти тем, кто предал наш клан. Найди и убей наших врагов, всех до одного.
Я добежал и оттолкнул его от алтаря. Свеча упала и погасла.
— Пусть они узнают, — прошептал парень. — Что возмездие приходит с севера.
Успел. Ритуал не удался. Тут и без этого ублюдка всё летит ко всем чертям. А с ним всё вообще пойдёт наперекосяк.
Степан потерял сознание. Я склонился над ним. К нам подбежали два бойца, привлечённые шумом.
— Унесите его в безопасное место! — приказал я. — И охраняйте.
— Они уже близко, — сказал один, наклоняясь над лежащим парнем. — И часть может забраться с этой стороны.
— Разберусь с ними сам.
Да, слышно, как кто-то забирался на стену. Сейчас я его прикончу. Я размахнулся мечом и…
Всё вокруг загорелось. Загорелись плодовые деревья, заботливо укрытые на зиму. Загорелась поленница дров и маленькая беседка в опустевшем саду. Изгородь тоже вспыхнула.
Загорелся нападающий, что залез на стену. И два солдата, что тащили Степана, начали с рёвом кататься по земле, пытаясь сбить огонь. Но никак не получалось.
Было очень жарко.
А Степан Хитров стоял, глядя в небо. Снежинки падали ему на лицо. Он улыбался. Вид, как у счастливого человека.
Нет. Как у заключённого, который мечтал о
