без мамы ничего не получится. Без одного достойного родителя. Мы должны и ее тоже поддержать, Шаннон. Независимо от того, что говорит Джоуи, мы должны показать, что мы едины.
– Когда ты говоришь «поддержать», что ты имеешь в виду? – Я не знала, зачем задала этот вопрос, когда ответ был столь очевиден.
– В основном, когда они тебя спросят о твоих отношениях с мамой, ты должна им напомнить, что она хорошая мать и старалась ради вас, поддерживая дом, как могла, и сама материально обеспечивая вас пятерых. Скажи им, что она перевела тебя в Томмен, когда узнала, что в БМШ ты столкнулась с буллингом, и как она тебя любит.
– То есть ты хочешь, чтобы я врала? – прошептала я.
– Это не ложь, Шаннон. Она тоже жертва. – Даррен устало вздохнул. – И прямо сейчас она – это все, что стоит между тобой и системой социальной опеки. – Глаза Даррена потемнели; он отвел взгляд. – И что бы ни говорил Джоуи, верь мне, когда я говорю, что вам бы такого не захотелось.
Меня обожгло болью при мысли о том, через что ему пришлось пройти.
– Эй, ты в порядке?
Он моргнул, явно удивленный моим вопросом.
– Я?
Я кивнула.
– Я в порядке. – Он судорожно вздохнул. – Я просто тревожусь.
– Я тоже, – выдавила я.
– Я не хочу, чтобы вас отдали под опеку, – добавил Даррен. – Если оставить в стороне мое личное, это не слишком хорошо для любого из вас. У тебя все сложилось в Томмене. Если тебя заберут, то переведут в другую школу, придется все начинать сначала.
Мое сердце сжалось от страха.
– Я хочу остаться в Томмене, – с трудом произнесла я.
– Я знаю, – согласился Даррен. – И я хочу добиться, чтобы так и было. Платить буду я. Я сделаю все, что нужно, но вы должны меня поддержать в этом.
– Джоуи не станет. – У меня дрожали руки, когда я это говорила. – Он не желает жить под одной крышей с ней, Даррен. Ты не знаешь, каково ему было.
– Джоуи к делу не относится, – пробормотал Даррен, потирая виски. – Ему уже исполнилось восемнадцать.
– Это не значит, что он теперь в стороне, – разозлилась я, уставившись на старшего брата. – Он очень даже имеет отношение к нашей жизни, Даррен.
Он тяжело вздохнул:
– Я понимаю, понимаю. Я не имел в виду…
– Ты знал, что Шон звал Джоуи «папа», когда ему было два года? – резко перебила его я. Я смотрела на него во все глаза, сдерживая слезы; руки сами собой сжались в кулаки и тряслись. – Шон и вправду считал брата папой. Я думаю, перепутать было легко, видишь ли, учитывая, что это Джоуи сидел с ним ночами, кормил и менял пеленки, когда мама уходила на ночную смену или погружалась в депрессию. Так что давай, скажи Шону, что Джоуи к делу не относится. А еще лучше, скажи Олли и Тайгу, что все те разы, когда Джоуи спал под дверью их комнаты, боясь, что к ним заявится отец, к делу не относятся. Скажи им, что все побои, которые Джоуи получал вместо них, к делу не относятся. Скажи мне, как к делу не относится брат, который нас кормил, когда мы умирали от голода, защищал нас, потому что больше было некому, давал нам деньги в школу… – Я подавилась словами, пришлось несколько раз вдохнуть, прежде чем я смогла продолжить. – Скажи мне, что он к делу не относится, Даррен, – наконец прошептала я, чувствуя, как от внезапного напряжения легкие обжигает огнем. – Давай скажи это!
– Ты же знаешь, что я ничего такого не имел в виду, – вздохнул он. – Конечно, он относится к делу. Было глупо с моей стороны сказать, что нет.
– Да, – согласилась я, тяжело дыша. – Верно.
– Я просто пытался объяснить, что Джоуи уже больше восемнадцати. По закону он взрослый, социальные службы им не интересуются. Они сосредоточены на младших детях – тебе, Тайге, Олли и Шоне. А он вне поля зрения соцслужбы.
– Ты еще не виделся с Шоном? – сама того не заметив, спросила я тоном куда более резким, чем могла вообразить. – Олли подрос, и Тайг тоже. Сколько им было, когда ты их видел в последний раз? Три и шесть, так ведь?
Я понимала, что мне следует остановиться и взять себя в руки, но я не могла. Я была в ярости из-за того, что Даррен так небрежен в словах. Больно было слышать, как он сказал, что Джоуи «к делу не относится», потому что я знала, что именно чувствовал Джоуи, когда недавно выскочил из палаты.
– Мне было десять, Джоуи двенадцать… мы были ненамного старше, чем Тайг сейчас. Как ты думаешь, мы должны были измениться, Даррен?
– И очень сильно измениться, – прошептал он.
– Да, так и есть, – согласилась я дрожащим голосом. – А наша мать, которая была так добра к тебе, мама, которую помнишь ты, – не та, которую знали мы.
– Она все равно ваша мать.
– Послушай, ты продолжаешь называть ее так, но я помню только одну из них.
– Шаннон…
– А его зовут Джоуи, – с трудом продолжила я. – Его, не имеющего отношения. Он был нашей матерью, Даррен, когда настоящая мать перестала ею быть. – По щекам потекли слезы, вынуждая меня выкладывать все как есть, а Даррена – слушать. – Когда ты уехал, в ней что-то умерло. Она стала другой. Все потемнело. Ты думаешь, что знаешь, но это не так. Ты не можешь знать, потому что ты не видел…
– Я видел достаточно, Шаннон, – осторожно ответил он. – Поверь мне.
– Что бы ты ни видел, это было тогда, когда она жила в настоящем. – Я говорила вовсе не для того, чтобы ранить его. Мне просто нужно было, чтобы до него дошло. – Но она очень давно уже не живет в настоящем.
– Послушай, я не собираюсь тебя заставлять, – сказал наконец Даррен. – Что бы ты ни хотела сделать, это твой выбор.
Но…
– Но дело не только в тебе, – уточнил он. – Тайг, Олли и Шон, их будущее тоже на кону.
А значит, выбора у тебя нет…
– Мама старается, Шан, – постарался убедить меня Даррен. – Она хочет сделать все, чтобы это сработало.
Ты в ловушке…
– Ей просто нужна небольшая подсказка, – прошептал Даррен. – Так что если ты просто доверишься мне и последуешь моим советам, обещаю, я обеспечу всем вам лучшую жизнь. Тебе не нужно волноваться о том, что он вернется, потому что я этого не допущу. А как только полиция получит твое заявление и дело дойдет до суда, тебе вообще не придется беспокоиться…
– Ч-что?
