рассказал, что случилось и она со слезами бросилась ему на шею. С трудом успокоив дочь, Александр пошёл к жене.
Войдя без стука в спальню, улыбнулся, глядя на удивлённые лица Марии Александровны и фрейлины, и мягко сказал:
— Со мной произошёл несчастный случай…
— Покушение! — воскликнула императрица…
В это же время, в зале Государственного совета проходило большое совещание. За столом председателя сидел великий князь Константин Николаевич. После двух часов работы был объявлен перерыв, и чиновники стали было расходиться, когда вдруг раздался крик: «Всем обратно!» Крик — дело небывалое в этих стенах, и все поспешили обратно. Тут же стала известна шокирующая новость о покушении на государя. В Большой дворцовой церкви был отслужен благодарственный молебен и далее чиновники двинулись к кабинету императора.
Александр вышел невозмутимый. Он сказал:
— Бог меня спас. Ещё послужу Отечеству!
Окружающие перекрестились. Вдруг послышались спешные шаги, в зал вбежали сыновья государя — цесаревич Александр и великие князья Алексей и Владимир. Наследник бросился к отцу, а тот его обнял.
— Сын, такова наша доля. Привыкай!
Чуть позже царственная семья прибыла в Казанский собор и отслужила благодарственный молебен. «Ещё рано умирать!» — эта мысль билась в голове Александра. Он не боялся смерти, но считал незавершённой свою миссию. — Так много нужно успеть сделать!
В тот же день, ближе к вечеру в квартиру известного поэта Майкова вбежал бледный и трясущийся Достоевский.
— В государя стреляли! — громко крикнул, ни с кем не здороваясь.
Все вскочили.
— Убили? — задал вопрос Майков каким-то странным голосом.
— Нет. Спасли…обошлось. Но — стреляли ведь! Стреляли!
Весьма примечательна была и реакция на покушение Герцена, писавшего: «Мы поражены при мысли об ответственности, которую взял на себя этот фанатик…»
Глава 31
Весть о спасении государя быстро разнеслась по Петербургу. Огромная Дворцовая площадь и все близлежащие улицы за считаные часы заполнились народом. Люди никак не хотели расходиться и громко скандировали: «Император! Император! Император!» Александр вышел на балкон, и народ колыхнуло. Там и тут раздавались крики «Ура», а некоторые, словно в каком-то безумии, рыдали…
Поздно вечером ударили в большой колокол у Исаакиевского собора. Люди потянулись в его сторону, — в храме начинался благодарственный молебен…
Тем временем в залах Зимнего дворца собрались возбуждённые придворные, генералы, высшие чиновники. Все ждали выхода императора в Георгиевский зал…Когда распахнулись двери и вышли государь под руку с императрицей, а за ними наследник и великие князья, всё внезапно затихло, но затем раздалось мощное «Ура!»
Государь поднял руку:
— Где тот, кому я обязан жизнью?
Все расступились и словно из ниоткуда появился маленький, худой мужичок в халате мастерового.
— Иди к государю, — шёпотом подсказали ему.
Мгновенно узнали имя, ещё молодого мужчины — Осип Комиссаров. Это он толкнул убийцу в руку и тем спас государя. Вторая новость также заставила взволноваться весь зал: этот мастеровой был выходцем из крестьян, а сам он родом из Костромы! Второй Сусанин! Крестьянин вновь спасает царя!
Император крепко ему пожал руку и громко сказал:
— Жалую тебя грамотой, домом в столице и 100 тысяч рублей.
— Ура-а-а! — закричали все.
Супруга Александра, Мария обняла спасителя мужа и заплакала…
В первые дни после покушения народ практически не отходил от Зимнего дворца: делегации ехали со всех концов Российской империи. Во всех газетах печатались статьи в поддержку государя…
В Мариинском театре играли «Жизнь за царя»…В середине первого акта в одну из средних лож вошёл Комиссаров с женой. Вся публика поднялась с мест и встретила вошедших громкими рукоплесканиями. К зрителям присоединились артисты. Раздался возглас:
— Гимн!
Четыре раза артисты вместе с публикой пропели гимн «Боже, царя храни!» После объявления антракта зрители было потянулись к дверям, как вдруг на сцену вышел поэт Майков и прочитал стихи:
Кто ж он, злодей? Откуда вышел он?
Из шайки ли злодейской,
что революцией зовётся европейской?
Кто б ни был он, он нам чужой,
и нет ему корней ни в современной нам живой,
ни в исторической России!
В Петербурге в это время появился обычай при проезде мимо Летнего сада снимать шапку и креститься. Весьма показательно было отношение простого народа к царю. Однажды приезжий замешкался снять шапку, и извозчик зло хмыкнул. К воротам сада принесли образа, на которые крестились прохожие. Приезжий, спохватившись, тоже перекрестился.
— Молитесь господин, молитесь, — сказал извозчик. — Благодарите Бога, что миловал вас.
— Я благодарю Бога, спасшего императора.
— Да, попал бы он в государя, то не поздоровилось бы вам, господам…
В народе шли упорные слухи, что убийцу подослали бывшие помещики, мстя за освобождение крестьян.
* * *
Тем временем в III Отделении начались допросы Каракозова, продолжавшиеся днём и ночью. Террорист оказался настоящим фанатиком. Несмотря на применявшиеся пытки, Каракозов назвался Алексеем Петровым, 24 лет, родом из помещичьих крестьян. Он сказал, что проживает в Петербурге около года и не имеет постоянного жилья. Работал якобы он в артелях при постройке мостов и мощении улиц. Шувалов не верил ему и сильно злился. Встретился «крепкий орешек», который упорно не кололся, а государь ждал результатов.
Каракозов держался уверенно и заявил шефу III Отделения:
— Если бы у меня было сто жизней, а не одна, и если бы народ потребовал, чтобы я все эти жизни принёс в жертву народному благу, клянусь всем, что есть святого, то я ни минуты не поколебался бы принести такую жертву!
«Преступника допрашивали целый день, не давая ему отдыха, — сообщал докладной запиской Шувалов Александру, — со следующего дня перейдём к пыткам 'утоплением».
Ряд мыслителей пытались понять каковы причины этого преступления. Так, профессор Никитенко высказал свои мысли следующим образом: «Чудовищное покушение на жизнь государя, несомненно, зародилось и созрело в гнезде нигилизма — в среде людей, которые заразившись разрушительным учением исключительного материализма, попрали в себе все нравственные начала, и смотря на человечество как на стадо животных, выбросили из души своей все верования, все возвышенные воззрения».
Ситуация с расследованием всё же продвинулась. Буквально через пару дней хозяин Знаменской гостиницы сообщил полиции, что постоялец из третьего номера исчез. На очной ставке он признал Каракозова. Номер убийцы обыскали и обнаружили конверт с адресом Николая Андреевича Ишутина, проживавшего в Москве. После недолгой слежки жандармы накрыли на конспиративной квартире «генерала», а также собранных им для совещания Ермолова, Юрасова и Загибалова. Террористов доставили в Петербург.
Ишутин в отличие от Каракозова «поплыл» сразу,
