видам моим по этому важному предмету будет оказано ревностное содействие в кругу домашнего воспитания…»
В мае подошёл юбилей. Александр Николаевич и Мария Александровна отпраздновали двадцатипятилетие своей свадьбы. Государь надел на торжество казацкий мундир, в котором венчался. Увидев его в этой одежде, супруга улыбнулась и произнесла:
— Ты совсем не изменился, Александр. Кажется, годы не властны над тобой. Вместо бриллиантов в качестве подарка, Мария получила по её просьбе деньги. Они ей были нужны на дела благотворительности, которым она стала отдаваться всё более безоглядно.
По просьбе жены, Александр поехал с ней в так любимую ей Москву. Путешествие по отличной железной дороге, проезд по милым Мясницкой, Лубянской площади в Николаевский дворец в Кремле подняло настроение паре. Чуть позже, спасаясь от наступившей жары, супружеская чета перебралась в Звенигородский уезд, имение Ильинское. За месяц жизни в относительном уединении Мария окончательно отошла от гнетущего ужаса покушения. Александра же не оставляли в покое и на отдыхе. Государю передали письмо Каткова, издателя газеты «Московские Ведомости», закрытой из-за отказа напечатать предостережение министра внутренних дел из-за яростных нападок на правительство. «…Ни на что не жалуюсь, ни о чём не прошу, — говорилось в письме, — разве только, что Государь признал „Московские ведомости“ своими…»
Михаил Никифирович Катков был влиятельной фигурой в общественной жизни Российской империи. Он понимал необходимость реформ, но одновременно замечал и все их огрехи. Невероятно талантливый журналист и крайне энергичная фигура, он пытался влиять одновременно и на правительство, и на общественное мнение, сохраняя при этом независимость. Если в отношении влияния на правительство, его успехи были весьма скромны, то в отношении последнего результаты проглядывались. Во время польских событий Катков не просто влиял на общественное мнение, фактически он его прямо формировал, побуждая к защите национальных интересов Российской империи. К слову сказать, действовал журналист иногда весьма вызывающе, а порой дерзко. Газета была закрыта не просто из-за критики правительства, а еще и за наглый переход на личности министров. «Московские ведомости» имели огромную популярность среди читателей, и пренебречь их редактором Александр Николаевич не мог. Император не имел к этому журналисту серьёзных претензий, тем более что тот после каракозовского выстрела прямо поддержал власть. Беседа с Катковым прошла удачно. Михаил Никифорович пообещал действовать тоньше и не переходить установленные границы. Конструктивная критика допускалась, но в важнейших государственных вопросах редакция должна была поддерживать правительственные начинания. Через несколько дней газета вновь стала выходить со своими публикациями.
За время отсутствия в столице государь всё чаще стал получать сведения о чрезмерной активности Шувалова в административных делах. Пришла жалоба на то, что он на заседании Комитета министров вдруг заявил о намерении «увольнять по его благоусмотрению чиновников всех ведомств», так как ему известны действия и мысли каждого. В это же время царю сообщили и свежую эпиграмму Тютчева на Петра Шувалова:
Над Россией распростёртой
Встал внезапною грозою Петр,
по прозвищу четвёртый.
Аракчеев же второй.
Против Шувалова шла серьёзная интрига, и тут был явный расчёт на то, что монарх не потерпит наглых властных поползновений своего служащего. Александр не поддался на провокацию, — он просто проигнорировал манипуляцию.
* * *
Заботы и стресс уничтожают любой организм, — Александр всегда помнил об этом. Он не только работал, но и пытался как мог, отдыхать. Силы свои государь черпал на природе. По заведённой привычке в четыре часа дня он ездил верхом из Царского Села в Павловск и обратно. Без этого Александр не чувствовал себя бодрым и полным сил. Но этим летом он впервые изменил своему правилу и стал ездить на прогулку в коляске. Сопровождали императора чёрный сеттер Милорд, а ещё впервые около десяти человек охраны. Требовалось приспосабливаться к новым вызовам, — государь понимал, что прежняя расслабленная жизнь подошла к концу.
Иногда Александр брал с собой Машу. С ней он чаще останавливался на дороге: дочка хотела то сорвать цветов, то вдруг посмотреть на красивую птичку, сидящую на кусте.
В поездке изредка встречались дети дачников 7–10 лет. Ребята знали, что к государю во время прогулок нельзя подходить взрослым, но на детей это ограничение не распространялось. Ребята звали его собирать грибы, а девочки подносили букетики земляники.
— Спасибо, дети. Вы собирали для себя — кушайте на здоровье!
— Возьмите, пожалуйста. Это мы специально для вас.
Глава 33
В эти годы в Российской империи шли масштабные перемены в хозяйственном развитии. Строились заводы, фабрики, развивалось фермерство. Фактически появлялся новый тип предпринимателя того времени, аналогов которому не было во всём мире. Высшей ценностью становилось не богатство само по себе, а созданное дело и имя как таковые. Этому способствовали и небывалые льготы для бизнеса. Если налоги для физических лиц были относительно высоки, особенно на роскошь, то для промышленности и сельского хозяйства они были небывало низкими. Государство массово выдавало гранты на открытие нового дела, на самозанятость, практически обнулялись налоги для тех компаний, что производили высокотехнологическую продукцию. Россия становилась крайне привлекательной для инвестиций и зарабатывания денег. Не все могли приспособиться к новым условиям, — часть капитала, в основном спекулятивного и откровенно преступного выводилась. В мире на то время было много мест, где можно было заработать незаконным или полузаконным способами, — никто не хотел терять время на борьбу с мощной государственной системой, внедрённой Александром. На смену этим деньгам пришли иные капиталы, — деньги, нацеленные на созидание и развитие. Многие стали понимать, что в России легче зарабатывать честным путём, чему способствовали понятные и строгие правила — осознание этого факта, пусть и не сразу привело к невероятному наплыву денег в реальную экономику. Инвестиции были как внутренние, так и внешние. Впервые за всю историю, Россия стала экономикой номер 1. Если в целом мировая экономика тогда росла примерно на 2 процента в год, то Российская империя перешла практически к 40-процентному росту. Цифры потрясали всех. Развитая сеть железных дорог, ошеломляюще низкие налоги на производство, невероятное количество полезных ископаемых, прогрессивное законодательство, постоянное стимулирование технологических инноваций привели к тому, что Россия фактически стала мировой фабрикой. Почти половина выпускаемых товаров в мире, теперь имела знак «сделано в Российской империи».
Попытки копирования этого успеха иностранными державами по большей части вели к катастрофам. Простое снижение налогов для заводов приводило к огромному дефициту бюджета и началу разрушения государственных механизмов. Даже внедрение новых технологий не помогало, — они требовали серьёзных финансовых вложений, которые давали отдачу лишь в отдалённой перспективе. Западные предприниматели стремились к быстрой выгоде.
