Читаем без скачивания Дети закрытого города - Мария Чурсина

Учительница английского посмотрела на Вету вопросительно, та показала жестами — две минуты.

В раскрытые настежь коридорные окна дышала осень, и неслись возгласы не успевших далекой уйти детей. Вета посмотрела на аллею, пока шла в учительскую: весь её класс, как заговорённый, сидел на низенькой ограде клумбы. Все одиннадцать человек, она легко пересчитала их.

«Неужели никому не хочется домой?»

— Да, — прозвучал, наконец, на том конце провода голос Антона. Глухой и уставший до неузнаваемости.

— Привет, это я.

Услышав её, он немного повеселел, как будто звонки ему на работу стали делом привычным. Или притворился, что повеселел.

— О, хорошо, что появилась. Как школьная жизнь?

— Паршиво, — не стесняясь в выражениях, призналась она и поймала на себе неодобрительный взгляд англичанки. — У меня к тебе просьба. Ты не встретишь меня у школы? Если надо, я подожду.

В трубке зашумело, зашептало, словно Антон прикрыл её ладонью, чтобы поговорить с кем-то в комнате. Вета ждала, покорно, как барашек перед жертвоприношением. Ведь чем-то подобным наверняка и занимаются эти маги. Жертвоприношениями.

— Скажи, если не сможешь, я сама доберусь, — выдала она, когда скрежет в трубке прекратился.

— Нет, я заеду. Минут через тридцать, ладно? — Он снова бросил что-то мимо трубки, Вета не разобрала слов. Она вздохнула.

— Подойди к главному входу, я увижу тебя в окно и спущусь.

Он ничего не спросил, только обещал поторопиться. Связь резко оборвалась, как будто дежурному надоело записывать бессмысленную болтовню, и Вета с сожалением опустила потеплевшую от её рук трубку на рычаг.

Она сунула журнал в специальный шкаф и вышла, попрощавшись с англичанкой. В коридоре уборщица в синем халате закрывала окна. На встречу Вете попалась только припозднившаяся старшеклассница в спортивной форме — по вечерам в местном зале проходила секция волейбола.

Антон приехал не через полчаса — всего через пятнадцать минут. К тому времени аллея почти опустела, только группка подростков у цветочной клумбы осталась на месте. Вета почти всё время простояла у окна, боком привалившись к стене. Хоть у неё от усталости и нервов болели ноги, сидеть она не могла — норовила сорваться и бессмысленно заходить взад-вперёд по подсобке.

Манекен таращился пустыми глазницами, пока Вета лихорадочно собирала вещи. Сумка, учебник для пятых классов — ведь у них урок в понедельник. Тетради пятиклашек — много, но надо проверить. Стянув с крючка плащ, она едва не выронила ключи.

Пока она спускалась по лестницам, колени предательски дрожали, но Вета списывала всё на слишком прохладный вечер. Туман до сих пор лежал на цветочных клумбах и опавших листьях. Антон ждал её у главного входа, заложив руки за спину.

— Помочь? — он подхватил стопку тетрадей.

Проходя мимо своего класса, Вета первой попрощалась:

— До свидания.

— До свидания, — хором откликнулись они.

Это такой ритуал, — поняла Вета. «Здравствуйте — до свидания». Можно улыбаться и склонять голову, но потом всё равно ненавидеть. Ещё одно правило школы.

Тяжело опираясь на стол, Жаннетта прошла к своему месту и села. Класс напряжённо молчал, а она смотрела в окно, нервно перебирая пальцами тяжёлые каменные бусы.

— Значит так, — сказала она, не оборачиваясь. Рыже-седые растрёпанные волосы и сурово поджатые губы. — Открываем тетради, записываем.

Кто-то зашуршал новенькими страницами, ещё пахнущими канцелярским магазином. На третьей парте Арт задумчиво смотрел в окно. Оттуда доносились развесёлые крики младших, там ещё цвело лето, и свобода, и тепло.

Второго сентября воздух в школе пах тоской. Первого ещё ощущались тонкие нотки праздника, а потом начиналось — всё по новой.

— Вы расстроились? — простодушно поинтересовалась Алиса. Она даже привстала, и Вера с первой парты покосилась на неё — всё лучше, чем приниматься за опостылевшую учёбу.

Жаннетта глянула в их сторону, губы плаксиво дрогнули. Но если бы минуту назад они бы не слышали шипения Лилии из-за дверей учительской, они бы и не заметили. Жаннетта редко улыбалась. Почти никогда.

Пять минут назад открылась дверь учительской и стукнула Алису по лбу. Она испуганно отпрыгнула, но выскочившая в коридор Жаннетта не стала ругаться, вместо этого она зашагала в учительский туалет, припадая на больную ногу, и Алейд потом рассказывала, что глаза у неё были красные.

— Это мы виноваты, да? — гнула своё Алиса, зависнув над партой, хоть на неё уже и шипели со всех сторон. — Скажите.

— Записываем тему, — отрезала Жаннетта, поджимая губы. — Вы тут ни при чём.

Ха! Как же. На перемене под лестницей состоялся военный совет.

Вера сидела на перилах, медленно покачивая ногой.

— Да что тут непонятного, Лилия специально доводит Жаннетту, чтобы она ушла.

В полуподвале, куда спускался обрубок лестницы, было темновато, и кто-нибудь то и дело запинался за брошенные тут вёдра и куски труб. Шумела перемена, но им было всё равно — пусть вот-вот грянет звонок, пусть. Решение уже витало в воздухе.

— Что тут неясного! — Алиса звонко стукнула кулаком по ладони. — Нужно устроить им всем. Предлагаю бойкот и уйти с уроков. Лилия поймёт, что была неправа.

Второго сентября дежурной была вечно занятая математичка, и в холле она не стояла, хотя и была обязана проверять у каждого наличие сменной обуви. Выдался какой-то особенно сложный случай с расписанием, она сидела в учительской и кусала остро отточенный карандаш. Поэтому на выходе их никто не остановил.

За школой толпились угрюмые старшеклассники.

— Сваливаете с уроков, малышня?

На следующий день они узнали, что Жаннетта ушла.

Глава 9. Голоса улиц

Выдавливая из себя по слову, Вета рассказала о произошедшем. Не так уж и приятно оказалось признаваться в том, что она испугалась обнаглевшего школьника. Но Вета вспомнила, как онемели до бесчувственности пальцы, и как хлопнулся об пол тяжёлый журнал, и по спине снова пробегал строй ледяных тараканов.

Антон слушал молча и ни разу не усмехнулся. Вета внимательно наблюдала за его лицом — если бы уголки его губ только дрогнули, она бы тут же прекратила разговор. Но он серьёзно кивнул.

— Ты можешь написать заявление, и вполне вероятно, что его родителей серьёзно накажут. Он же вроде полукровка, да? Кто там маг?

— Мама.

— Ну, значит, крайней останется мама.

В машине она согрелась. В машине было тепло и спокойно, а из-за затенённых боковых стёкол казалось, что на городских улицах давно сгустились сумерки.

— Я не буду ничего писать, — вздохнула Вета, прикрывая глаза. Стало грустно, что Антон не понимал таких простых вещей. — Если напишу, это будет выглядеть, как будто я сдалась, запаниковала. Испугалась.

Он пожал плечами, плавно поворачивая руль. Машина въехала в узкий переулок между двумя высотками, и низкие ветви деревьев заскреблись по крыше.

— С другой стороны, нападение мага на человека, знаешь ли, серьёзное преступление, — сосредоточенно проговорил он.

Вета мотнула головой.

— Он сделал это специально, чтобы я подняла шум. Я же видела, они весь этот спектакль придумали заранее. Отрепетировали и показали мне.

Мороз снова побежал по коже, хотя ещё стоя у окна в подсобке Вета всячески уговаривала себя успокоиться. Оказывается, как мало надо для страха — журнал выпал из рук, и всё. Страх шершавым языком лижет коленки.

— Ты права, — выдал Антон, притормаживая на светофоре. — Не нужно сразу таких радикальных мер. Дети! Знаешь, поступи лучше, как все нормальные учителя. Позвони родителям и нажалуйся как следует. А в понедельник можно и к директору.

Демонстрируя решительность, он стукнул кулаком по рулю.

— Я всё равно не собираюсь делать вид, что ничего не случилось, — тяжело произнесла Вета. Язык ворочался еле-еле. — Иначе разойдутся от безнаказанности ещё больше.

— Ты знаешь его телефон?

Она отрешённо кивнула, вовсе не надеясь, что Антон увидит. Но он обернулся.

— Вот и хорошо. Сейчас приедем, и сразу позвонишь. — Он многозначительно помолчал, а может, ждал её реакции, но не дождался. — И вообще, чур, сегодня ко мне едем. Там хоть еда есть.

Вета усмехнулась. Судя по пейзажу за окном, они давно уже выехали за пределы кварталов, которые она успела изучить. Из-под ресниц она наблюдала, как проплывают мимо оранжево-белые новостройки. Потом потянулся пустырь, бросился влево, и снова начались дома.

— А с остальными как? — устав от долгого молчания, поинтересовался Антон. — Лучше или хуже?

— Остальные восьмые классы просто срывают уроки. Что с ними делать? — Она дёрнула плечом. — Я даже не слышала своего голоса. И завуч сегодня, как назло, после обеда из школы ушла. Я на их уроках просто молча сидела. Силы кончились.