Читаем без скачивания Дети закрытого города - Мария Чурсина

Жаннетта скривила накрашенные губы так, что помада пошла трещинками.

— Тебе всё сразу надо узнать? Не выйдет. Не пустила — значит, были причины.

Вета ощутила, как холод цапнул за плечи под тонкой блузкой, за щиколотки, как всегда. Она бездумно скрестила руки на груди — чтобы просто согреться.

— И что? Что случилось в школе, вы объясните мне наконец-то?

— Я надеюсь, ты понимаешь, — заговорила Жаннетта медленно, очень медленно, так что Антон обернулся на неё и посмотрел, изучающее сощурив глаза. — И все прекрасно понимают, что ничего особенного в школе не случилось. Просто бунт против нового учителя. Обычное дело. Да так с каждым бывает. Они успокоятся со временем. У меня были очень плохие отношения с Лилией, вот и ушла. Только сплетни распускать не надо, договорились?

Ветерок потянул запах сырого паркета и казённых отштукатуренных стен. В галерее на первом этаже — доска почёта, «наша гордость», потом — «наши учителя». Над подписью «биология» всё ещё висела фотография Жаннетты. Не успели снять или поленились, стоило ли дёргать Лилию по такой мелочи. А на других этажах — пустые белые стены, почти как больничные. Вета едва не содрогнулась от этого яркого воспоминания. Она не смогла представить, как вернётся в школу в понедельник.

— Я это уже слышала. А теперь вы послушайте меня. — Руки ощутимо дрожали, и Вета боялась, что её собеседница заметит, поэтому прятала пальцы, сжимала в кулаки. — Видимо, я нужна школе и вам. Иначе меня бы не пригласили сюда ехать, иначе вы не ждали бы меня на аллее. Тогда я ставлю вопрос таким образом: говорите мне, что тут происходит, или я увольняюсь. Вы же не сами ушли. Вас уволили, насильно, с треском и скандалом, да?

Жаннетта смотрела на неё пронзительно.

— Мы ведь не чужие теперь люди, — улыбнулась она и снова взяла Вету за локоть. — Правда? Скажи мне, правда?

— Правда, — скривилась та. В том, что теперь они — ближе некуда, Вета даже не сомневалась. Осталось срастись подушечками пальцев.

— Ты лучше слушай меня, только меня. У Лилии свои цели, она будет приказывать тебе, но ты не слушай. Она ничего не сделает — не сможет. Розу вообще не слушай никогда. Просто кивай, когда она говорит. И никогда не спорь, запомнила? Она может улыбаться и совать тебе печенье, а потом возьмёт и напишет докладную. Не знаю, сколько ты продержишься, но терпи — тебе уже некуда деваться.

Вета очень хотела стряхнуть с себя её руку, освободиться от цепких пальцев и просто встать и уйти. Забыть, что послезавтра ей снова придётся идти по кленовой алее, потом — мимо доски почёта. Уж тогда-то ей придётся вспомнить этот разговор и укорить себя за то, что не была жёстче.

— Такой шанс выпадает раз в жизни, поверь. Это очень хорошая работа, и дети тоже хорошие. Просто пока что они не могут к тебе привыкнуть, понимаешь? Я всю жизнь работала учителем, я знаю. Но ты их не бросай, понятно? Уделяй им побольше внимания, и всё будет хорошо.

Вета хотела сказать, что на этой их пресловутой школой не сошёлся клином свет. Она, в конце концов, просто решила выбрать себе работу попроще. Просто хотела уехать. Единственный шанс? Она побеждала на конференциях международного масштаба! Какая-то школа…

Но почему-то Вета молчала.

— Я тебе помогу, буду говорить, что делать. А ты, если что, звони мне сразу же. И родителям. Или я позвоню, если хочешь.

Слева кашлянул Антон, и Вета едва не вздрогнула, когда он положил руку ей на плечо. По коленкам пробежал холодок, но она нашла в себе силы отодвинуться от Жаннетты.

— Не нужно, я сама справлюсь. Приглашу родителей. Не нужно.

Жаннетта едва заметно кивнула.

— Но если что… ты запомнила?

— Да, я найду вас, если что.

Она встала и поняла, как ноют мышцы, как будто она исходила город вдоль и поперёк, каждый переулок, каждый двор-недоколодец. Каждую песочницу во дворе. Она едва смогла сделать шаг назад.

Но сделала.

«Мне всё это не нравится».

Слова витали в воздухе, когда они возвращались к машине, но никто не произносил их вслух. Не сговариваясь, Вета и Антон обошли школу, хоть для этого пришлось сделать изрядный крюк и почти заблудиться между чистенькими новостройками.

«Если мне ещё хоть кто-то скажет, что „так бывает со всеми“, я его ударю».

«Я теперь точно знаю, что дети бушуют не просто так».

Вета никогда не умела драться.

Когда они сели в машину, она захлопнула дверь и обернулась к Антону.

— Лилия знает. И все знают.

Он кивнул, непонятно, чему. Может, своим мыслям. Вета ощущала, как внутри медленно и необратимо разрастается паника. Она прижала ладони к коленям, чтобы ни те, ни другие не задрожали.

— Давай предположим самый худший вариант.

До неё даже не сразу дошло, что сказал Антон. Что он вообще что-то говорил. В ушах звучал только гул, как от далёкой лавины, от собственного страха.

— Давай предположим…

— А? И какой же он, ты уже придумал?

Машина так и не тронулась с места, справа виднелась школа, вся в клёнах и осенних увядающих цветах. Если что-то здесь и пахло старым кладбищем, то кленовая аллея — без сомнений. Вета отвлеклась, чтобы закрыть окно.

— Возможно, в школе произошло что-то на самом деле плохое, из-за чего Жаннетте пришлось уйти, а дети очень даже расстроились. У нас, знаешь, принято молчать о проблемах, вот Лилия и не выкладывает их тебе.

«Кажется, настало время», — подумала Вета. — «Время для того, чтобы перестать притворяться, что всё в порядке. Я думала, оно придёт позже. Хотя, почему бы и не сейчас. Сейчас тоже вполне ничего. Тепло».

Она вырвалась из мыслей и убрала с лица глупую улыбку.

— Что такого плохого могла сделать Жаннетта? Убила нерадивого ученика?

— Ну, убитого ученика она бы скрыть не смогла, — вполне серьёзно заверил её Антон, и от этой серьёзности Вета расхохоталась, как сумасшедшая.

— А что тогда? — спросила она, захлёбываясь в своём смехе. — Ничего не могу придумать.

— Если она просто поссорилась с кем-то? Бывает, тем более женский коллектив. Знаешь, вряд ли на тебе станут отыгрываться за это. Коллеги, я имею в виду. На счёт школьников… м-да.

Ей уже захотелось уехать отсюда, немедленно, потому что голова сама собой поворачивалась в сторону, где виднелся угол здания из светлого кирпича. По аллее ветер гонял опавшие листья вперемешку с обрывком бумаги. Фигурки между клёнами смотрели на неё, все сразу. Сквозь стены. Она не видела, но знала.

— Если подумать, это самое реалистичное объяснение, — успокаивающе заговорил Антон. — И тогда правда, со временем пыль уляжется, и скандал, с которым уволилась Жаннетта, со временем забудут и дети. Дети же быстро всё забывают.

— Ты сказал, мы ищем самый плохой вариант, — напомнила Вета, скребя ногтем по стеклу.

Он помолчал, вдыхая запах кладбища вместе с ней. Сорняки под оградой.

— Допустим, с детьми правда что-то не так. Тогда понятно, почему ушла Жаннетта, тогда понятно, почему взяли именно тебя. Потому что ты ничего не знаешь.

— Они обычные, — пожала плечами Вета. — Или что, скажи. Они приносят жертвы богу смерти? Закапывают людей под деревом, на котором зреют души? Или они собираются скормить меня этой вашей матери-птице? Скажи, я не знаю, какие у вас тут обычаи.

— Хватит говорить ерунду! — не выдержал Антон и, наконец, тронул машину с места.

Слова, брошенные им в один из вечеров, прочным якорем засели у Веты в голове и теперь никак не хотели откуда уходить.

— Уволиться. — Она крутила это слово в голове и так, и сяк. Ей не нравилась мысль, не нравились звуки, которые сложились в самое простое решение всех проблем. — Уволиться, и пусть делают, что хотят.

— Увольняйся, — подтвердил Антон, а Вета не заметила, когда заговорила вслух.

Она хотела сказать об ответственности и совести, но только тяжело вздохнула. Солнце сквозь стёкла машины жарило, как сумасшедшее, а её коленки всё равно покрывались мурашками от холода.

Если вдуматься, что здесь такого? Тысячи людей устраиваются на работу и понимают, что это им не подходит. Тысячи начальников ищут себе новых подчинённых. Неужели в закрытом городе, доверху напичканном исследовательскими институтами, невозможно найти учителя?

Пусть хоть учебник им вслух зачитывает, всё толку больше, чем от этого бесконечного праздника жизни.

Девушка, идущая по обочине, обернулась на их машину, и Вета вжалась в спинку сиденья: на мгновение ей почудился полный безразличия взгляд Русланы. Но мгновение схлынуло огненной волной в груди, и она поняла, что это не Руслана. Другая девушка, просто с тёмными волосами, убранными в хвост. Старше, куда старше восьмиклассницы.

— Я что, буду теперь от каждого встречного подростка шарахаться? — спросила Вета у пробегающих мимо деревьев.

Якорь оказался крепким, она подёргала и убедилась, как хорошо он впился в дно. Вета закрыла глаза и сглотнула. Она почти успокоилась — ведь можно уволиться, если что.