Контуры седла снова стали терять свои очертания, вся масса стала больше походить на облачко дыма, что-то зашипело, и... облачко материализовалось, приобрело четкие формы, и перед ними появилось прекрасное седло, которому мог бы позавидовать любой ковбой из голливудских фильмов.
— Ну что, все? — с надеждой в голосе спросил дракогриф.
— Ох! — Мэт с довольной ухмылкой смотрел на новое творение рук своих, вернее, языка. — Ну и как оно тебе?
— Ах, оно великолепно! Ах, оно прекрасно! И это все — ты! Ну теперь-то мы можем ехать?
— Ладно, ладно. — Мэт взялся за седло и повернулся, чтобы надеть его на зверя. — Не хотел бы ты примерить свой новый наряд?
— Честно говоря, не очень-то, — проворчал дракогриф. — Но я сам тебе предложил и теперь должен сдержать слово.
Мэт застыл с седлом в руках:
— Ты ничего не должен. Я совсем не хочу насильно...
— Ой, да ладно! Я так хочу это седло! Пожалуйста, надень его на меня! — заорал дракогриф. — Ну неужели же зверю нельзя хотя бы время от времени немного поскулить.
— Ну конечно! — Мэт приподнялся, чтобы опустить седло па спину дракогрифа. — Я просто не думал, что это у тебя такая манера. Прости. — Мэт наклонился, чтобы подтянуть подпруги.
Несколькими минутами позже он верхом на дракогрифе мчался вниз по склону горы. Какое-то время Мэт восхищался окружающей природой, его пьянил прохладный горный воздух. Он чувствовал себя обновленным и снова почти полностью здоровым.
Мэт дернулся, обеспокоенной своими мыслями. «Почти полностью здоровым»? Когда же он начал себя чувствовать так, как будто его пропустили через мясорубку? И почему?
Мэт несколько минут обдумывал эту мысль, а потом плюнул и оставил ее для своего подсознания, пусть поработает над ней, пока он наслаждается красотами природы. Как все-таки здорово иметь такого спутника, который не настаивает на бесконечных разговорах. Несмотря на чрезмерную сварливость, похоже, дракогриф будет хорошим товарищем в дороге.
Интересно, а насколько разговорчивым окажется это чудище, если у Мэта возникнет желание поболтать? А что, если попытаться?
— Я не представляю себе более приятной прогулки.
— Это пока мы в горах, — откликнулся дракогриф. — Подожди, скоро доберемся до равнины. Там совсем другое дело.
— Да, мне пришлось ездить верхом по равнине, я с тобой согласен — там-то путешествия пешком не доставляют никакого удовольствия, как, впрочем, и здесь. Я бы предпочел летать.
— А я бы предпочел не летать никогда, — огрызнулся дракогриф. — Давай поставим точки над «i» сразу же. Я никогда не летаю, если без этого можно обойтись.
— Но ведь это так же безопасно, как и ходить пешком, — заметил Мэт.
— Ну конечно, тебе легко говорить! Ты никогда не пытался летать на территории драконов!
— А что ты там делал? — нахмурившись, спросил Мэт.
— А знаешь, что такое вырасти одному, без таких же, как ты? Я тебе скажу: чувствуешь себя очень одиноким! Особенно после того, как я узнал, что грифоны не хотят иметь со мной ничего общего. Они, конечно, очень жалели маму, но даже с ней не хотели общаться до тех пор, пока я был рядом. И конечно, я начал подумывать о моей второй половине. Я мечтал вырасти и присоединиться к драконам!
В конце концов, эти проклятые твари такие страшные, что мой внешний вид никого бы не удивил, даже несмотря на то что я так фантастически выгляжу! Поэтому, когда я вырос и покинул дом, куда же еще мне оставалось отправиться?
— Ты совсем уж и не такой фантастический, — мягко заметил Мэт.
— Ну конечно! — Но в голосе зверя уверенности не было.
— А потом, самое главное, что у тебя за душой.
— Да ну? Тебя никогда не ловили в небе их караульные? Тебе никогда не приходилось удирать, когда дракон висит на хвосте и гонит тебя через все небо, выпуская двадцатифутовые языки пламени? Тебя никогда не раздраконивали и не поджаривали так, что ты падал полумертвый на верхушки деревьев, а потом еще проваливался вниз футов на двадцать, продираясь сквозь ветви!
— О Боже! Бедное животное! — прошептал Мэт.
— Но он и тогда не оставлял тебя в покое, нет! Этот огнедышащий монстр пикировал, как ястреб, выплевывая вместе с зарядом огня самые мерзкие слова, которые вообще можно услышать! И он получал от этого удовольствие! А когда я спустился на землю и бросился наутек, и это его не остановило, он продолжал налетать на меня, и чем дальше я бежал, тем злее он становился. В конце концов мне удалось найти небольшую пещеру, она была так мала, что в нее едва можно было проползти, но здесь я мог спрятаться. Но и тут он не унялся. Он кружил у входа в пещеру целый день, время от времени пикируя вниз и обливая вход потоками пламени. И он кричал, что я... «отвратительная горгулья». Он именно так меня обзывал.
— А разве ты не мог выстрелить в него зарядом огня?
— Но у меня не такой уж сильный заряд, — нетерпеливо бросил дракогриф. — В хорошие дни я могу поддать огоньку. Дело в том, что все, что во мне плохого, я получил от драконов, а все, что во мне хорошего, — я получил от своей мамы-грифона! Но может быть, как раз такова природа зверей.
— Ты просто налетел на самый худший образчик дракона, — мягко заметил Мэт. — Все-таки и среди них бывают хорошие ребята.
— Ну конечно, точно так же, как бывают хорошие колдуны и хорошие стервятники! Тебе-то почем об этом знать?
— Потому что у меня есть друг — дракон.
Дракогриф буквально взвился с ревом. Мэт сжался.
— Прочь! — заорал зверь. — Сию же секунду пошел прочь! Друг дракона не может быть моим другом!
Он на секунду замер, чтобы дать Мэту возможность соскочить с его спины и отпрянуть в сторону.
— Конечно, конечно, это твоя спина, тем более после того, что с тобой сотворила эта скотина...
— Не со мной! — зарычал дракогриф. — С мамочкой! Что бы ты подумал о мерзавце, который позволил себе сотворить такое с бедной, беззащитной женщиной?
— Будь моя воля, я бы его четвертовал или утопил бы, — последовал быстрый ответ Мэта. — Но я бы не стал ругать всех подряд из-за одного подлого типа.
— Легко говорить, — буркнул дракогриф, и небольшое голубоватое пламя вырвалось из его пасти. — Легко говорить, когда все это случилось не с тобой.
— Женщину, которую я любил, преследовали несколько мужчин, — спокойно заметил Мэт. — Я их всех разогнал и с легким сердцем устроил бы им работенку на маисовом поле, но это совсем не значит, что я виню всех мужчин. И мой друг дракон на самом деле хороший зверь — верный, искренний и храбрый. Стегоман никогда бы не остался стоять в стороне, видя, как эта скотина обстреливает тебя огнем!
— Я не верю этому. Если уж он такой хороший, как же так случилось, что его не было там, чтобы отогнать этого монстра?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
