Читаем без скачивания Канадский гамбит - Джерри Эхерн

Притоков было в избытке, но мелководных и узких, неспособных пропустить судно с достаточно большой осадкой. Надлежало мчаться вперед, и только вперед.

Туда, где в руках террористов находился Кевин, влекомый на свидание с отцом — однако отнюдь не такое, на которое мальчик рассчитывал раньше. Чильтону-младшему предстояло сделаться простой отмычкой, способной вскрыть секретный сейф… Убедить, заставить Чильтона-старшего разговориться.

А что случится с мальчиком впоследствии?

Ответ был очевиден для наемника. Да и для ирландца, безусловно, тоже. Если Элизабет предполагала истину, то скрывала свои подозрения с редким хладнокровием и мужеством.

Скорее всего, грустно подумал Фрост, судя по знаменитой на весь мир изобретательности людей Баадер-Мейнхофа, обоих — и сына, и отца, доставят прямиком к домашнему порогу. Изрешеченных, истерзанных, вполне и совершенно мертвых.

Вечерняя темнота спускалась над водами. Фрост поплотнее запахнул парку, но озноба отчего-то не поубавилось…

Глава одиннадцатая

Таиться далее было ни к чему, ежели кто-либо из КККП, до сих пор не получившей радиограммы от ирландца, и лихорадочна разыскивавшей Фроста, Бесс, О’Хару и Кевина, заметит костер — тем лучше. А если их обнаружат террористы, задача поисковой группы лишь облегчится…

Бесс наскоро заваривала кофе, а Фрост лежал на подстеленном одеяле, опираясь на локоть и разглядывая подругу. При этом наемник непроизвольно стискивал и разжимал кулаки: несообразный с нежным взглядом жест, однако краешком сознания Фрост продолжал думать о Кевине и похитителях, а полностью укротить естественную в подобном случае злость — попросту не в человеческих силах.

О’Хара чистил свой внушительный револьвер и еле слышно мурлыкал старинный ковбойский мотив. Еще раньше Фрост увидел, что смит-и-вессон, подобно его собственному браунингу, хромирован, и мысленно поставил ирландцу пятерку за сообразительность. Вороненая сталь очень устойчива к влаге и прочим неблагоприятным воздействиям, однако хром защищает еще надежнее.

О’Хара начинал положительно нравиться Фросту. Наемник не слишком-то жаловал государственные службы и сотрудников, работавших там, но ирландец явно отличался от себе подобных в лучшую сторону. Спокойный, отважный, знающий дело — и начисто лишенный снисходительного высокомерия федеральных агентов.

Наемник закурил.

О’Хара поморщился.

Он, видимо, не любил табачного дыма. По крайности, Фрост еще не видел в его зубах сигареты.

Зато увидел нечто иное. Правда, не в зубах. Но куда более любопытное. Пристегнутую к правой голени плоскую кобуру с маленьким, столь же плоским револьвером. Чрезвычайно разумно, и всегда обеспечивает запасным стволом в непредвиденных случаях.

— Эй, дружище!

— Да? — поднял голову ирландец.

— Что за систему ты приспособил на щиколотке?

— Систему?.. А!

О’Хара поглядел на Фроста через пляшущее пламя костра.

— Смит-и-вессон шестидесятой модели. А теперь любезность за любезность. Сиречь, встречный вопрос.

— Валяй, — улыбнулся Фрост.

— Я, видишь ли, не раз и не два сталкивался с людьми твоего пошиба. Даже держал нескольких, — невесело хмыкнул ирландец, — под следствием. Знаю людей этого сорта, все они в чем-то весьма похожи. Один психологический тип, разумеешь?

Фрост кивнул.

— Но ты отличаешься от остальных. И крепко отличаешься. Ты, к примеру, искренне обеспокоен судьбой малыша и, сдается мне, готов с бешеной гориллой вступить в рукопашную, лишь бы отбить его. Как, между прочим, и эта достойная леди.

— Не сомневайтесь, — улыбнулась Элизабет. — Даже с бешеным носорогом.

— Не сомневаюсь. Влюбленные — прошу прощения, коль скоро сказал бестактность, — влюбленные почти всегда мыслят в одном направлении. Скажи, капитан, ты совершенно убежден, что занимаешься именно тем ремеслом, для которого предназначен?

Одно мгновение Бесс лукаво смотрела на Фроста. Отблески пламени играли в ее живых, задорных глазах. Женщина подвинулась, прильнула к наемнику, обняла его за шею.

— Хм! — сказал Фрост. — Упомянутая тобою леди задает мне в точности такой же вопрос уже не упомню сколько времени… Думаю, мое ремесло не из худших. По крайности, я не умею ничего иного.

— Ты дипломированный преподаватель языка и литературы, — возразила Элизабет. — И еще — опытный водитель.

Наемник лишь лениво отмахнулся.

— Кстати, — вздохнул О’Хара, — В твоем личном дельце ничегошеньки не говорится о происхождении этой глазной повязки. Прости за нескромность, как ты ею обзавелся?

Фрост улыбнулся едва ли не со злорадством, заранее смакуя чепуху, которую готовился изречь. Но внезапно подскочил, осененный неожиданной мыслью.

— К лешему! То есть, расскажу, но в другой раз! Послушай, а что, если они рассчитывали спровадить тебя на тот свет — руками ныне покойного Карла, — и завладеть вот этой лодчонкой?

— Не понимаю, Фрост, — сказала Элизабет.

— Сейчас поймешь. Ведь мы не знаем в точности, украли катер наши приятели террористы, или кто-либо другой. А вдруг они рассчитывали уйти в лодке О’Хары?

— Тогда на кой пес было им дырявить твою? Взяли бы спокойно — и смылись.

На этот вопрос ответить было тяжелее. Но Элизабет умудрилась.

— Вы уверены, что за этой публикой не охотятся помимо нас? Что никто не крался у них по пятам, не изуродовал нашу лодку именно дабы отрезать негодяям путь к отступлению по реке?

— Чушь, прошу прощения, — возразил О’Хара. — Отчего же эти благодетели не вмешались, когда немцы накинулись на вас и Кевина?

— А они могли не подозревать о нашем присутствии, — сказала Элизабет. — Видите ли… Я профессиональный репортер, знакома с картотеками и досье, ускользающими от внимания даже таких специалистов, как федеральные агенты. Вы предполагаете, мы и впрямь столкнулись с бандой Баадер-Мейнхофа?

— Почти убежден. Или полностью убежден. Пожалуй, последнее…

— У израильтян — огромный зуб на этих людей. За мейнхофской сволочью охотились чуть ли не с тем же прилежанием, с каким отлавливали Эйхмана. Что, если…

— Умница, — тихо сказал Фрост. — Но это значит…

— Что?

— Что голубчики удирали посуху, яко по водам! Но с куда меньшими удобствами и прытью. Следовательно, мы…

— Уже опередили их, — подхватил О’Хара. — Но это всего лишь предположение, мисс.

— Резонное предположение, — сказал наемник. — Вспомни: мы не слышали мотора. А уж восьмиместный катер, беря с места, ревет не хуже среднего, а то и тяжелого танка! Понимаешь?

О’Хара сощурился и медленно кивнул.

— Стало быть… — произнес он.

— Стало быть, надобно задержаться и провести кой-какие разыскания. Рассуждаем: если у террористов трехмоторный катер — нам их так и так не догнать. А если они продираются сквозь лесные дебри — нужно идти навстречу или наперерез. Это уж как повезет.

— Излагай. У тебя, похоже, имеется план.

— Совершенно верно. Ты и Бесс уводите лодку вниз по реке. Впереди — крутая излучина, так что я пересеку мыс гораздо быстрее, нежели обернетесь вы сами. Если предположения наши ошибочны — совершу прогулку ради моциона. Если же справедливы — то, учитывая фору в три-четыре часа, которую получили террористы, они где-то здесь и вынуждены заночевать. Дальше начинаются пороги, быстрина. Переправляться через эдакое местечко во мраке — чистое самоубийство. Не решатся. И, значит, у меня есть неплохой шанс наткнуться на милую компанию. И, понятно, захватить врасплох…

— Уразумел. Но только моцион буду совершать я, а вы с Элизабет занимайтесь мореходством.

Фрост помолчал. Неторопливо кивнул. Ирландец объявил себя генералом крошечной армии, а человеком, способным пререкаться с личным составом, О’Хара не выглядел. Спорить было бесполезно.

— Что ж, если ты настаиваешь…

Наемник вскочил и, метя ирландцу в пах, с кошачьим проворством сделал ложный замах ногой — классический пинок из французского бокса, известного как “сават” и весьма схожего с каратэ. О’Хара, к чести своей собственной, и Федерального Бюро вообще, успел уклониться от совершенно внезапного и всецело предательского нападения.

Этого-то капитан и ждал.

Фростовский локоть с размаху стукнул прямо в челюсть ирландца, кулак врезался ему в живот, а когда О’Хара согнулся, новый — теперь уже нисходящий — удар локтем в левую лопатку распростер его на траве.

— Помоги, — выкрикнул Фрост, оборачиваясь к Элизабет. — Он тощий, но тяжел, и весьма!

Секунду спустя Элизабет уже была рядом с наемником. Вдвоем они приподняли бесчувственное тело, перевернули, оттащили в сторону.

Фрост отобрал у федерального агента оба револьвера, отдал женщине.

— Торжественно вручишь, когда опамятуется. Это займет у голубчика минут примерно десять. И даст мне достаточную фору.