продолжать исследования на север и восток они не могли – пришлось вернуться в Охотск. Тем не менее они провели первые геодезические съемки на территории Камчатки. Учитывая скорость передачи информации в те времена, сведения об их открытиях дошли до Петербурга года через два.
Теперь требовалось не только найти сам проход, но и обобщить все предыдущие разрозненные сведения о навигации, картографии и судоходстве в общую картину по всем канонам современной мореходной науки. Именно поэтому требовалось направить на Камчатку уже настоящую экспедицию, а во главе ее поставить человека с западным образованием и опытом мореплавания.
* * *
После этого обширного исторического экскурса вернемся к нашему повествованию. Итак, в августе 1724 года Витус Беринг восстанавливается на службу в русском флоте в чине капитана 1-го ранга (и даже назначается капитаном на «Серафаил» – но уже не на «Лесное», больше подходившее к его новому рангу). 4 октября он вновь принял присягу – а присяга того времени была личной присягой императору. Запомним этот факт, он важен.
Весь 1724 год Петр, как мы помним, был занят по горло – сначала коронацией Екатерины, затем ее изменами, затем разоблачением и смещением любимого соратника князя Меншикова. Константинопольский мир (июнь 1724 года) тоже отвлек немало внимания. Только во второй половине года император наконец мог разрешить внутренние дрязги, ощутить новые границы своего государства и задуматься о систематизации накопленной информации.
Однако к осени 1724-го император был уже серьезно болен. По данным лейб-медика царя Ивана Блюментроста, уже к 44 годам он страдал хроническим бронхитом, колитом, почечной недостаточностью, мочекаменной болезнью, гепатитом и гипертонией. Императору были предписаны жесткая диета и щадящий режим, однако Петр I на рекомендации врачей никакого внимания не обращал. На многочисленных пирах он с охотой употреблял спиртное. Часами стоял по пояс в ледяной воде. Ведя походную жизнь, не брезговал случайными связями со служанками и солдатскими женами. У него была даже специальная такса – золотая монета за ночь любви.
Об улучшении самочувствия при таком образе жизни не могло быть и речи. Основным методом лечения для себя царь избрал промывание серными и соляными водами на минеральных курортах. Болезнь обострилась к 53 годам. Прикованный к постели Петр I кричал от боли так, что его голос слышали во всем дворце. Нарушение функции почек привело к накоплению в крови азотистых шлаков и закупорке мочевыводящих путей.
Однако стоило болезни на время отступить, как Петр возвращался к прежнему образу жизни. Н. И. Костомаров в своей книге «Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей» описал последний год жизни Петра так: «Петр с Екатериною возвратился из Москвы в Петербург; готовились устраивать новое торжество, долженствовавшее совершиться через полгода, – обручение молодого голштинского герцога, родного племянника Карла XII с дочерью Петра и Екатерины, цесаревною Анною Петровною. Петр между тем неусыпно занимался своими обычными разнообразными делами, переходя от усиленных работ к обычным своим забавам. Так, в конце августа он присутствовал при торжестве освящения церкви в Царском Селе. Пиршество после того продолжалось несколько дней, выпито было до трех тысяч бутылок вина. После этого пира государь заболел, пролежал в постели шесть дней и едва только оправился, как уехал в Шлиссельбург и там снова устроил пиршество, празднуя годовщину взятия этой крепости. Из Шлиссельбурга Петр поехал на олонецкие железные заводы, выковал там собственноручно полосу железа в три пуда весом, оттуда поехал в Новгород, а из Новгорода в Старую Русу, осматривал в этом городе соляное производство…»
19 ноября 1724 года царь бросается в холодную Неву спасать тонущих солдат. Это вызвало сначала тяжелую простуду, а затем обострение терзавших его болезней, приведших в результате к смерти. Удивительно, как в таком состоянии император вообще мог вернуться к своему давнему замыслу, спланировать такое масштабное мероприятие и дать ему старт. Ответ прост – скорее всего, оно замышлялось давно (вспомним экспедицию Евреинова и Лужина). Их неудача показала, что необходим более масштабный, организованный и системный подход. Предчувствуя скорую кончину, Петр хотел, как сейчас говорят, закрыть гештальт, поставив во главе Первой Камчатской экспедиции человека, способного осуществить великий замысел.
Неукротимая воля все еще жила в измученном теле Петра. Меньше чем за месяц до своей кончины, в декабре 1724 года, он вызвал к себе обер-секретаря Сената и главного придворного географа Ивана Кириллова[31] и наказал ему срочно составить наиболее полную и точную карту Сибири. И наказ императора был исполнен с невероятной даже в наше время скоростью – за одну ночь! В основе карты лежала «Камчатская Евреиновская карта» – как мы понимаем, самая свежая, содержащая все данные, полученные на тот момент о восточных владениях России. Кроме того, Кириллов также использовал чертеж, присланный Петру в подарок китайским императором, справедливо полагая, что его сведения дополнят общую картину.
Получив карту, Петр продиктовал указ Сенату, который вскоре вернулся к нему с комментариями членов Адмиралтейств-коллегии по каждому пункту:
«1. Сыскать геодезистов, тех, которые были в Сибири и приехали.
По справке с Сенатом посланы в Сибирскую губернию геодезисты: Иван Захаров, Петр Чичагов, Иван Евреинов (умре), Федор Лужин, Петр Скобельцын, Иван Свистунов, Дмитрей Баскаков, Василей Шетилов, Григорей Путилов.
2. Сыскать ис порутчиков или ис подпорутчиков морских достойного, ково с ними послать в Сибирь на Камчатку.
По мнениям вице-адмирала Сиверса и шаутбенахта Синявина, из морских порутчиком Станберху, Звереву или Косенкову, подпорутчикам Чирикову или Лаптеву (то есть Лаптев мог войти еще в состав Первой Камчасткой экспедиции. – О. П.) оная экспедиция годна. А не худо, чтоб де был над ними командир ис капитанов, Беринг или фон Верд, понеже де Беринг во Ост-Индии был и обхождение знает, а фон Верд был штурманом.
3. Сыскать ис учеников или ис подмастерьев, которой бы мог тамо зделать с палубою бот по здешнему примеру, какие есть при больших кораблях. И для того с ним отправить плотников 4, с их инструменты, которые б моложе были, и одного квартирмейстера и 8 человек матрозов.
Ботовой ученик Федор Козлов имеется, которой по чертежам боты с палубами и без палуб делать может. Зело нужно штюрмана и подштюрмана, которые бывали в Нордной Америке.
4. И по той препорции отпустить отсюда в полтора 4 парусов, блоков, шхив, веревок и протчаго и 4 фальканета с надлежащею амунициею, и одного или 2 парусных швецов.
Такелах отпустица. И – рукой Петра: Вдвое. Протчее все хорошо.
5. Ежели таких штюрманов во флоте не сыщется, то немедленно писать в Галандию, чтоб прислали двух человек, знающих море к северу до Японии, и чтоб оные присланы были через ардинарную почту.
Вице-адмирал Сиверс письменно показал: штюрманы такие из флоцких, ежели сыщутся, немедленно пришлет.
Декабря 23 дня 1724 году»[32].
