– Мы не из носа выковыриваем эту цену! – раздраженно говорил президент Владимир Путин о российских прайс-листах на украинский газ.
* * *
Отвечая на вопрос, насколько газопроводы заменили России ракеты, господин Путин успокаивал западного журналиста:
– Во-первых, ракет у нас еще достаточно.
И он рассказывал про испытания новой системы вооружений.
– Эта система… как бы помягче сказать… – размышлял он, позабыв о газопроводах. – Для нее что есть система ПРО, что нет системы ПРО… Ей безразлично. Работает на гиперзвуке…
* * *
Журналистке, выступавшей без микрофона и говорившей о том, что независимую прессу в регионах душат чиновники и «одного редактора так по голове стукнули…», президент России сочувственно заметил, пожав плечами:
– Это и есть политическая борьба.
* * *
Владимир Путин рассказывал госпоже Пилар Бонет о прозрачности компании «Росукрэнерго».
В тот момент, по-моему, не президент России убеждал испанскую журналистку в своей правоте, а мужчина умолял женщину поверить ему, что он в кои-то веки говорит чистую правду, на 100 процентов, а не на 60, как раньше, и даже не на 99, как часто бывает в последнее время.
* * *
В самом конце беседы неутомимая испанская журналистка проявила признаки оживления:
– Опять развязалась полемика вокруг захоронения тела Ленина. Какова ваша позиция по этому вопросу?
– Вам-то что? – не выдержал наконец президент России. – До Ленина добрались…
То есть вообще ничего святого у иностранных корреспондентов не осталось.
* * *
Венгерский журналист, переполненный эмоциями по поводу перспектив превращения своей страны не только в энергетический центр Европы, но и в центр распределения продукции из Азии, которая может поступать через транспортную систему России, спросил, способна ли помешать этому эмоциональность.
– Я боюсь, что я отвечу так, как вы спросили, – сказал господин Путин. – Давайте вы спросите так, чтобы я понял.
* * *
На сцену вышел Владимир Путин. Он хотел подойти к столу, за которым сидели ректор МГУ Виктор Садовничий и актер Кирилл Лавров, но его остановил отчаянный крик из зала:
– Владимир Владимиро-о-ви-и-и-ч!
Примерно в пятом ряду, слева от сцены, за барьером (который в сложившейся ситуации не оказался лишним) сидел невысокого роста человек. Это он собрался с силами и теперь совершал главный поступок своей жизни. Никто до него так не обращался к президенту (или, вернее, с президентом). Именно это, видимо, и называется «напрямую».
– Я из Дома Ханжонкова! Нас Кожин (Владимир Кожин, управляющий делами администрации президента России. – А. К.) выбросил на улицу и ресторан делает!
У Владимира Путина был выбор. Он, например, мог сделать вид, что не расслышал. В грохоте аплодисментов и криков «браво!», которые раздались в зале, когда он вошел, эти слова можно было и не расслышать.
– Хороший ресторан-то? – переспросил господин Путин. Человек обессиленно сел на место.
* * *
Генрих Григорян, руководитель учреждения с интригующим названием «Центр армяно-российских инициатив», долго не мог закончить свое выступление на Первом форуме творческой и научной интеллигенции государств-участников СНГ.
Владимир Путин поднял голову и посмотрел на него. До сих пор он что-то писал на бумажках, которые оставил ему человек из Дома Ханжонкова.
– Способность лектора отойти от кафедры и микрофона, – сказал президент, – и студенты это знают, – верный признак его таланта.
В это время Генрих Григорян, слава богу, уже как раз нашел в себе силы отойти от микрофона.
* * *
Президент России похвалил Федеральное собрание за его стиль.
– Сегодня стиль Федерального собрания, – сказал господин Путин, – заключается не в единомыслии (как могло бы показаться на первый взгляд. – А. К.) и не связан… как бы кого не обидеть… (господину Путину удалось избежать мимолетного взгляда на господина Жириновского. – А. К.) с театрализацией государственной деятельности.
Он еще некоторое время рассуждал о том, что депутатов должно объединять чувство ответственности перед страной и избирателями, но так и не сказал, в чем же заключается стиль сегодняшнего Федерального собрания.
И не надо. Зачем расстраивать людей в праздник?
* * *
На свиноферме господина Путина заинтересовали хряки размером в шесть-семь стульев, составленных рядом. Каждый хряк занимал отдельный загон. Первый же хряк, к которому подошел господин Путин, лениво посмотрел на него и отвернулся.
– Привет! – взволнованно сказал ему президент. Хряк утробно хрюкнул.
– Здоровается с вами, Владимир Владимирович! – нежно улыбнулся хряку Александр Хлобыстов.
– Ничего себе! – обрадовался президент. – Не разнесет клетку-то, если встанет?
Хряк встал и пошел к президенту.
– Хороший мальчик… – пробормотал президент и быстро зашагал дальше.
* * *
Президент России надолго остановился возле вольеров с коровами. Одну из них, калмыцкой породы, он решил потрепать за щеку.
– Нельзя! – категорически запретила ему немолодая высокопоставленная сотрудница фирмы. – Нельзя трогать.
– А почему? – спросил президент, отдернув руку.
– Бережем их очень.
Такое отношение к животным не могло не воодушевлять. У меня даже поднялось настроение.
– Мраморное мясо из них получаем, – добавила сотрудница. – Очень выгодная корова.
Настроение опять упало.
– Да?! – удивился президент.
Он смотрел на корову более чем уважительно. Информация сотрудницы фирмы явно говорила ему о многом. «Так вот ты какая, корова, из которой делают мраморное мясо, которое мне удается порою отведать!» – словно говорил весь его вид.
* * *
Немецкая журналистка спросила господина Шредера, что он подарит президенту России на день рождения.
– Лучший подарок для меня – то, что канцлер приехал ко мне, – поспешил ответить Владимир Путин.
Герхард Шредер сказал только, что подарок этот имеет отношение и к интересам господина Путина, и к интересам Германии.
Как ни крути, получается, что новый бронированный Mercedes.
* * *
– Что касается дела Ходорковского, то это вызвало ажиотаж во всем мире. Считаете ли вы как государственный деятель, что все это можно было сделать по-другому? – спросил французский журналист.
– Если бы вы смогли заработать за пять-шесть лет несколько миллиардов долларов, то и вы смогли бы вызвать ажиотаж, защищая свои деньги, – ответил господин Путин.
Журналист, даже сев на место, изо всех сил старался выглядеть как человек, которому по силам заработать и больше.
* * *
Президент России Владимир Путин встречал Рождество в городе Суздале. Он посетил музей истории русских монастырей.
За целый час господин Путин проявил очевидный интерес к музейному экспонату лишь однажды, возле небольшого колокола. Этот колокол был закреплен на деревянной балке, которая приводилась в движение с помощью веревки.
– Интересная особенность в том, – рассказала директор комплекса Владимиро-Суздальского кремля Алиса Аксенова, – что дергать надо не за язык, а за эту веревку.
– И че будет? – быстро спросил президент.
– Как че будет? – удивилась она. – Звонить будет.
Президент резко дернул за веревку. Колокол не зазвонил. Тогда Владимир Путин еще раз дернул, на этот раз гораздо сильнее. Тишина.
– Ну? – с недоумением спросил он у Алисы Аксеновой.
– Ой, вы его завалите! – испуганно ответила она.
Президент заглянул под колокол. Он никак не мог примириться с тем, что колокол не звонит. Но даже после того, как президент заглянул под колокол, тот не зазвонил. Чтобы убедиться в этом, ему пришлось еще раз дернуть за веревку. И видно было, что он бы дернул за веревку еще пару раз. Насилу его увели от этого колокола.
* * *
– Да что же, у нас нет таких водолазов? – в отчаянии крикнул кто-то из родственников погибших на «Курске».
– Да нет в стране ни шиша! – расстроенно сказал президент.
* * *
Предложили организовать в Видяево ЗАТО.
– Ну зачем же? – спросил Путин. – Одни жулики у вас соберутся, ну в лучшем случае подмандят внешний вид пары зданий. Женщины меня простят за такое выражение?
Женщины простили.
* * *
Наступил татарский национальный праздник Сабантуй.
Одна из национальных татарских забав состоит в том, чтобы найти в глубокой миске с катыком – татарским кислым молоком – монету. Нашел – молодец. Кто-то спросит: а зачем это? Странный вопрос. Ведь любая национальная забава и отличается прежде всего своей полной бессмысленностью.
Вот и президент стащил футболку, бесстрашно обнажив торс, на него надели белый халат, очень напоминающий смирительную рубашку, и он нырнул с головой в катык.
Его не было долго. Так долго, что я испугался. Вынырнул он с монеткой в зубах. Да, теперь будет так: Ельцин разбил горшок, а Путин нашел денежку в катыке. И этой истории теперь суждена долгая самостоятельная жизнь, ибо через несколько минут я уже слышал от одного татарина, что монетку эту ему выдали гораздо раньше, и все это время он держал ее за щекой… а с ним спорили, что Путин не такой и что, если надо, мог и пять минут в катыке провести, потому что таких легких нет ни у одного президента в мире…
