человек, столы сдвинули, и с ними, видимо, никто не решается рядом присесть. А компания шумная, что — то по запаху и пенистости напоминающее пиво льётся у них рекой, официантка к ним так и бегает с охапкой массивных деревянных кружек, без сожаления на пол плеская.
Присел за деревянный засаленный столик лицом к аудитории, позади к стене сумку прислонив. Стул подо мной зашатался сразу угрожающе, ножки пощупал рукой и магией земли немного укрепил, зарастив трещины на древесине обратно.
Вот, как новенький. Сижу довольный теперь. И изучаю контингент, делая вид, что не изучаю.
Около меня богатые воины, видно, что мечи из хорошего металла. У нас в Леванте такие не делают. Привозят как раз с севера. Дальше столы с бойцами попроще, но не настолько, чтобы их можно было назвать простыми солдатами, скорее младшие командиры, какие — нибудь десятники, местных градаций не знаю. Сидят и солдаты кучками в однообразных кожаных доспехах. Судя по гербам да и в целом по шумному раскованному поведению, они с одного воинского формирования. А значит, все друг друга знают.
Похоже, это часть чей — то армии. Вряд ли местной, откуда — то прискакали. Хотя, лошадей во дворе в разы меньше, чем людей.
Есть и ютящиеся обособленно воины в разношёрстной экипировке. Сидят они ниже травы и тише воды. Там хоть парочка русоволосых женщин просматривается на всю мужскую компанию в таверне. Одна всё время на меня взгляды заинтересованные бросает, лучница, похоже.
Общая тенденция — мужчины в основном среднего роста, шатены и тёмно — русые, мало черноволосых и блондинов. Поэтому, я как белая ворона.
Но не только я. Всех этих гостей дорогих обслуживают около десяти работниц молодого и среднего возраста. И каждая вторая официантка с зелёными волосами. Помню, как Элиза мне душу изливала. Её салатовые волосы не просто так такие. Это она ещё их осветлить пыталась. Потому что у их народа такой цвет, что клеймо. Ни покрасить, ни перекрасить. Если ты зелёная, значит, дурной горной крови. Быть тебе вечно служанкой, никогда не выйдешь замуж за лорда или купца.
Похоже, здесь и работают девки, вырвавшиеся с горного Хребта. И нет ни одной с фиолетовыми волосами. В прошлом эти рода конфликтовали. Если в Леванте они могли ужиться под общим гнётом, то здесь, видимо, место есть только для одной народности. Не удивлюсь, если в другом заведении наоборот, только девушки с фиолетовыми волосами. Интересно, а где их мужики? Вероятнее всего охотятся в горах постоянно и охраняют деревни от зверья и нечисти.
Ведь у них там нет ни наших солдат, ни левантских стен, ни серебра.
Ко мне подходит молоденькая худенькая, но явно уже прожжённая, судя по взгляду, официантка с собранными в косу волосами тёмно — зелёного оттенка, будто они в зелёнке. Одетая в короткое серо — бежевое платье, которое едва доходит до середины бёдер, облачённых в подобие светлых колгот. Такая у них собственно форма одежды.
— Светлой ночи, господин, — раздаётся от неё сквозь гомон. — Если ты не из графских, шёл бы ты отсюда, мой тебе совет.
При этом девушка без стыда и совести рассматривает меня. Наглая, наверное, не чувствует опасности потому что я милый, молодой человек без доспехов и оружия.
— А что за графские? — Переспрашиваю с открытой улыбкой и «пёсьими» бровками.
Официантка оборачивается воровато на оклик пьяниц со стола неподалёку.
— Нет времени, раз пришёл, делай заказ, — выдала нетерпеливо. — Монеты вперёд.
— Мяса жареного, самого сочного и вкусного, овощей свежих и хлеба, — отвечаю быстро.
— Мяса долго ждать, — кивает на соседний стол с выражением искреннего сожаления на лице.
Протягиваю горсть монет. Обычно столько хватает, чтобы арендовать второй этаж нашей таверны и погулять с «кошаками» до утра. А я настолько голоден, что готов и щедро расплатиться.
— Ускорьтесь, пожалуйста, — прошу вежливо и чувственно. — День был тяжёлый, я очень голоден.
Берёт денежки, как завороженная в свою лапку. Рассматривает одну монету.
— Хм, левантские доны, — комментирует. — Ты из Леванта, господин?
— Это проблема? — Отвечаю вопросом и смотрю пристально.
— Нет, у меня просто там родня, — говорит и спохватывается. — Из алкоголя у нас красная брага и светлое варево. Всё делаем сами, ингредиенты из самого гастонского озера. Напитки могу принесли сразу.
— Мне это ни о чём не говорит, будьте добры, просто воды, — отвечаю, продолжая мило улыбаться.
Кивает с приоткрытым ротиком, явно очарованная не только моей внешностью, но и вежливостью в первую очередь. Игнорируя возгласы с большого стола, бежит, вероятно, сразу на кухню.
С соседнего стола на меня поглядывают с подозрением. Рассматривать не стесняются и даже шутить гадко. Когда ты в стаде своих баранов, чувствуешь себя очень смело. По себе знаю, с фелисами когда пьём, все вокруг разбегаются.
Воду приносит девушка быстро и даже с нежностью ставит кружку на стол. Следом вытирает наскоро тряпкой вокруг. Взмыленная, усталая.
— Давно они здесь? — Интересуюсь участливо.
— Графские третий день уже пьют с перерывом на сон, хозяин доходу радуется, а мы прокляли всё, два сезона спокойно было, а рак тому графские стали съезжаться, — рассказывает попутно.
Только хочу спросить снова, что за графские, официантка уматывает прочь.
Грусть — печаль. Суккубки если сюда завалятся, рассаживаться негде будет. Придётся попросить на выход слабое звено.
Рассматриваю как раз наёмников, по крайней мере, эти в меньшинстве и не сильно злые. Русая девица, сидящая с тремя мужчинами, так и норовит зацепиться со мной взглядом. И болтает со своими товарищами, будто бы обо мне. Они же напротив неё, делают вид, что меня не замечают.
За окном темнеет. И хочется завалиться в мягкую кроватку и вырубиться. Но голод, как у бешеной собаки побеждает даже сон. Колдую себе бутылку под столом. Накидываться на голодный желудок не хочется, но граммов сто, чтобы расслабиться, я бы выпил.
Ставлю на стол, снова вылавливая взгляд наёмницы. Чую, явно что — то хочет.
Киваю на второй стул у стола, приставленный перпендикулярно моему. Мол, иди уже сюда. Больше стульев, похоже, нет. Даже у второго столика все стулья спёрли. Будто на футкорте сегодня субботний день.
Женщина не реагирует, хлебает из кружки задумчиво, окидывая зал.
А я на кружку с водой смотрю, после того, как с официанткой пообщался даже и мысли нет воду на пол выливать, как прежде планировал. Да и кружка грязная, засаленная. Наплевав на то, что могут подумать, явил стакан стеклянный, налил немного. Взгляд поднял от гипнотического зрелища. А вот и барышня подняла свою попу и в мою сторону двинула, наконец.
В штанишках фигурка неплохая, спортивная. Но не настолько, чтобы сравниться с суккубками.
— Серебра, — приветствует, подойдя вплотную. — Присяду?
Киваю, не сводя с неё взгляда. Женщине лет тридцать восемь на вид, когда рассмотрел получше. Матёрая, шрам над бровью мелкий, однако глаза голубые с синевой так и горят. Нос чуть длиннее обычного, но в остальном даже очень ничего.
— Я Миранда, — представляется, глядя прямо в глаза несколько диковатым взором. Будто я ей уже что — то нехорошее сделал. И это добавляет перчинки.
Оружия с собой не взяла, лук у мужиков своих оставила. Однако, кинжал в ножнах на поясе длиной в половину меча.
— Крис, — озвучиваю краткое имя и, делая вид, что достаю из — под палы, второй стакан колдую.
Наливаю вискаря грамм семьдесят навскидку и ей пододвигаю. Смотрит за процессом с интересом, глаз не отрывая.
— Я не просила, Крис, — заявляет. Голос у неё грубоватый, но с нотками женственности.
— Простая вежливость, — комментирую свои действия. — Можешь не пить, Миранда.
Серьёзная какая, ещё не улыбнулась ни разу. Берёт в руки стакан, рассматривает на весу, подняв до уровня глаз. Вижу, что и не только она интересуется стаканом, но и мужики с ближайшего стола посматривают.
— Должно быть, дорогая посуда, — говорит и нюхает жидкость. — Что это за брага? Бутыль тоже необычный, чересчур ровный.
— Не знаю, брага, как брага, — выдаю устало и бью о её стакана своим. — За знакомство.
Отпиваю чуток. Даже горечи не чувствую, по глотке разливается тепло.
— А ты очень смелый парень, — впервые ухмыляется слегка обветренными губами. — Раз забрёл сюда один, без серьёзного оружия и должной охраны.
Ну да, серьёзного меча на виду нет. Только кинжалы под пиджаком. Мамка меня метать их по — особенному учила, когда в гости на Утёс пригласил её. Ещё с кошкой своей обращаться, но это не к месту сейчас вспоминать.
Молчу на её изречения.
— Но руки воина, — брякает с удивлением, заметив, наконец, мозоли.
