— Я был очень голоден, и папа сказал, что я могу поесть здесь, — с готовностью проинформировал ее сын. — На кухне много еды, а он пошел в душ.
— Хорошо, я посмотрю, что он принес.
Мэтт снова уставился на экран, а Скай направилась в кухню, готовая увидеть еще несколько коробок с пиццей, но ошиблась. В мойке лежали все ингредиенты для овощного салата — листовой салат, помидоры, перец, авокадо, огурцы. Рядом стояла бутылочка итальянской заправки для салатов, на противне лежала буханка свежего хлеба чиабата со шпинатом и сыром, который нужно было только разогреть в духовке. Замаринованные куски стейка лежали на большом блюде, а в пластиковой коробочке для микроволновой печи — десять почищенных картофелин с маслом и укропом. Пицца явно не была предусмотрена в сегодняшнем меню.
— Я подумал, что мы можем поужинать по-настоящему, — раздался за спиной голос Люка. Скай резко обернулась. Люк надел чистые белые шорты и яркую гавайскую рубашку, которую не потрудился застегнуть. Он был босым, как и она.
Скай показалось, что из ее легких выпустили весь воздух. Барьеры окончательно рухнули, и яростная вспышка желания буквально потрясла ее, пронзив иглами все тело. Пульс участился, по телу разлился жар, кожа покрылась мурашками, груди напряглись.
— Я помою овощи, — выдавила она из себя.
— А я накрою стол на балконе, — бодро предложил Люк, собирая тарелки и приборы. — Мы сможем поесть и поговорить без помех.
Поговорить… Это слово билось в ее голове, пока она автоматически мыла и резала овощи.
Люк удержал ее, когда в первый вечер она хотела уйти в свою комнату, попросив рассказать о первых годах жизни Мэтта. Посчитав просьбу вполне естественной, Скай согласилась. Прошлым вечером он спросил о ее жизни — о смерти матери, о работе, и она рассказала, но стоило ему спросить о планах на будущее, немедленно ретировалась в свою спальню.
Что сегодня задумал Люк?
Может быть, разумнее сослаться на головную боль и улизнуть?
Она еще не успела принять окончательное решение, когда в кухню вернулся Люк и прошел прямо к холодильнику.
— Я купил бутылку отличного шардоне. Налить? Мне не потребуется много времени, чтобы поджарить стейки на гриле.
Вино!
Добавить хаоса в ее и без того смятенный рассудок — не лучшая идея, но Скай уже принимала из его рук бокал.
— Спасибо. — Она заставила себя улыбнуться.
— Кроме того, я купил два кусочка сырного торта, помня, как ты любишь его.
Скай понимала, что он помнит много больше, чем сырный торт.
— Я думала, ты купишь пиццу.
— Решение изменить планы было импульсивным. Надеялся, что ты одобришь.
— Все отлично, Люк, — поспешила заверить его Скай. Затем вежливо добавила: — И особое спасибо за сырный торт, я с удовольствием съем его.
Люк выглядел абсолютно расслабленным, готовя мясо, разогревая хлеб в духовке и картошку в микроволновой печи, обсуждая прошедший день. Он походил на счастливого отца и… мужа, непринужденно разговаривающего с женой, прежде чем лечь с ней в постель.
Эту последнюю мысль Скай никак не могла выбросить из головы.
В воздухе витало предчувствие, потрескивали невидимые электрические разряды. Скай не заметила, как нарезала и заправила салат. Ничего не случится, если она сама не позволит этому случиться, напомнила она себе, выходя на балкон, чтобы хоть на миг избавиться от присутствия Люка и привести свои чувства в порядок.
— Прекрасный вечер, не правда ли?
Она едва не подпрыгнула, услышав его голос за спиной.
— Да. — Скай постаралась, чтобы ее голос прозвучал как можно спокойнее.
Люк с улыбкой наблюдал, как легкий бриз играет ее волосами, рассыпанными по плечам. И эта улыбка была невероятно сексуальной. Скай поняла, что не только ее обуревает желание.
— Мэтт уснул прямо на полу у телевизора. Отнести его в постель?
Она в ловушке. Мэтт, который мог бы им помешать, крепко уснул, перенасытившись впечатлениями. Интересно, это Люк тоже спланировал?
— Я сама отнесу, пока ты закончишь готовить.
— Хорошо. — С этими словами Люк вернулся в кухню.
Мэтт уснул прямо у коробки с пиццей, без подушки, на полу. Он никак не отреагировал, когда Скай взяла его на руки и понесла в спальню, уложила в кровать, накрыла и поцеловала в лоб.
Мэтт пребывал в полной гармонии с окружающим миром — у него были папа и мама, которые не позволят случиться ничему плохому и позаботятся о его будущем.
Как бы Скай хотела иметь волшебный хрустальный шар, чтобы увидеть в нем будущее. Она никак не могла принять никакого судьбоносного решения, просто проживая каждый новый день. Конечно, было бы замечательно переложить всю ответственность и заботы на Люка, но однажды обжегшись…
И тут ей пришла в голову идея — заполнить предстоящие два часа разговорами о нем. До сих пор она не проявляла никакого личного интереса к его жизни, отвечая в основном на его вопросы.
Губы Скай искривились в ироничной усмешке. Она повернулась, чтобы выйти из спальни Мэтта, и вдруг поймала в зеркале свое отражение. Женщина в зеркале выглядела встревоженной и растерянной, глаза были широко распахнуты, плечи напряжены, волосы взлохмачены. И платье… Оно было слишком открытым, провоцирующим. Но переодеваться было слишком поздно — она выдала бы с головой свою тревогу и неуверенность.
Скай с трудом заставила себя покинуть убежище детской спальни. Впрочем, правда заключалась в том, что даже здесь она не могла скрыться от Люка Перетти. Пусть не физически, но он постоянно присутствовал в ее мыслях.
По телевизору по-прежнему показывали мультфильмы. Скай нашла пульт и выключила его, и во внезапно обрушившейся тишине она услышала барабанный бой, под который поднимается занавес и открывается сцена.
— Готова, Скай? — спросил Люк, выходя из кухни.
— Да. Помочь?
— Нет, спасибо. Я уже все накрыл. Проходи и садись.
Стол был круглым и достаточно большим, чтобы расположиться на безопасном расстоянии от Люка и избежать любого прикосновения, случайного или преднамеренного. Скай села.
Из-под салфетки, накрывающей горячий хлеб, шел дурманящий запах. Бокалы были наполнены, салат и картофель уже на столе. Люк внес тарелку со стейками, поставил ее в центр стола и предложил начать трапезу.
— Разве не замечательно? — спросил он, усаживаясь напротив.
При других обстоятельствах именно так и было бы.
— Да. Благодарю, — ответила Скай, чувствуя, что ее снова затягивает в омут.
Еда не имела значения, потому что его глаза говорили, что больше всего он хочет ее. И Скай не могла лгать себе — больше всего на свете она хотела Люка Перетти.
