— Она должна согласиться ради тебя, иначе ты станешь парией, Лючиано. Если она любит тебя…
— Она всегда любила меня. И за это вы отправили ее в ад. Она одна, без чьей-либо помощи вырастила нашего сына. И теперь я буду доказывать ей свою любовь всеми возможными способами, мама.
— Мы помогали ей, — возразила Флавия. — Твой отец основал трастовый фонд…
— Который бездействовал, и о котором она не знала? — насмешливо уточнил Люк.
— Намерение было…
— Намерением было держать Скай и моего сына подальше от меня, совершенно не задумываясь о моих чувствах.
Маурицио вскинул руки в жесте негодования.
— Это было сделано для твоего блага! Мы хотели удержать тебя от глупости… вернуть в семью…
— В семью, которая обманула меня? Отняла у меня пять лет жизни сына?!
— Хватит! — снова сорвалась на крик Флавия. — Вы как два быка, сцепившиеся рогами! Следует принять в расчет ребенка, Маурицио! Это наш единственный внук.
— Следует принять в расчет и Скай, мама. Я не подпушу Мэтта ни к кому, кто будет без должного уважения относиться к его матери. Он счастливый и радостный малыш, и все это благодаря его матери. Он не видел ничего, кроме любви…
— Ты думаешь, я не стану любить его?
— Я думаю, что игнорировать его мать, пренебрегать ею — не лучший способ выказать свою любовь. Он очень умный, развитой мальчик… Он начал читать еще до школы.
— Слышишь, Маурицио? В пять лет он уже умеет читать!
— Он забил голов больше всех мальчишек в его футбольной команде, — продолжал рассказывать Люк, давая понять, как много они потеряли. Особенно отец, неистово, как и все итальянцы, любящий футбол.
— Хорошо, если ты получаешь радость хоть от мальчика, потому что другой радости в этом браке тебе не светит, — едко заметил Маурицио.
— Ты не прав, отец, — спокойно ответил Люк. — Со Скай я чувствую себя живым. Она заполнила пустоту, которая образовалась у меня внутри с ее уходом.
— Ты окажешься в еще большей пустоте, когда все друзья и родные отвернутся от тебя, — не унимался Маурицио.
Да, такое могло случиться. Не без помощи отца, конечно. Он прочертит разделительную линию, за которую ни одна из сторон не будет вправе заступить. Люк вспомнил, как однажды Скай заметила, что они заложники своего происхождения, своего социального статуса, а он ответил, что готов вырваться из этого плена. Тогда она не поверила ему, и Люк вдруг осознал, что она была права.
— В понедельник утром у тебя на столе будет мое заявление об уходе, отец. Прошу подписать его немедленно.
— Ты не сделаешь этого! — угрожающе крикнул Маурицио, явно не готовый к такому повороту событий. — Ты подписал контракт на строительство комплекса в Квинсленде.
— Тогда я официально заявляю тебе, что это последний проект, над которым я работаю. Как только я закончу…
— Ради этой женщины ты готов отказаться от всего?! — Лицо отца от ярости стало пунцово-красным.
— Да, готов.
— Нет! Нет! Ты должен остановить его, Маурицио! Это все ваше упрямство и гордость! Вы разрываете мне сердце! Вы оба! — Флавия упала в кресло, прижимая руки к груди.
— Видишь, что ты наделал! Расстроил свою мать. — Маурицио быстро подошел к креслу и положил руки на плечи жены.
Эмоциональный шантаж. Следом начнутся слезы и причитания.
— Прости, мама, но не я создал эту ситуацию, — мягко, но решительно произнес Люк. — Каждый из нас должен сделать выбор. — Он посмотрел прямо в лицо отцу. — Свой я уже сделал.
С этими словами он вышел из гостиной.
Из многомиллионного особняка. Из жизни своих родителей. Из своего прошлого. Чтобы начать новую жизнь.
Глава 13
Он снова был здесь!
Сердце Скай тревожно забилось при виде черного лимузина, припаркованного напротив ее дома. Вот уже три дня он появлялся здесь в то время, когда она забирала из школы Мэтта.
Первым машину заметила ее последняя пациентка. Впрочем, не заметить огромный черный лимузин с затемненными стеклами было попросту невозможно, настолько неуместным был он на этой улице. Также, как и красный «феррари» Люка.
— Может быть, свадьба? — предположила пациентка.
— Не знаю, — честно ответила Скай. Проводив женщину, Скай быстро закрыла дверь. Люк улетел на неделю в командировку в Квинсленд, и его отец не мог не знать об этом. Не исключено, что за темными стеклами скрывается кто-нибудь, кого послали Перетти следить за ней и собирать компромат.
Но проблема в том, что его не было. Впрочем, для Перетти это не проблема — его всегда можно сфабриковать.
Или у нее уже паранойя?
Скай постаралась взять себя в руки, пока снимала одежду, в которой делала массаж, и переоделась в джинсы и футболку, чтобы бежать за Мэттом в школу. Еще три недели, и учебный год закончится, как закончится и ее жизнь здесь, в Брайтон-Ле-Сэндз.
Люк настаивал на том, чтобы пожениться до Рождества. Предполагалось, что они поживут в его квартире в Бонди, пока не закончится его последний контракт с «Перетти корпорейшн», а затем переедут туда, где Люк решит основать свой бизнес.
Все было решено и спланировано. Кроме черного лимузина, который заставлял ее нервничать.
Скай решила, что обязательно расскажет об этом Люку сегодня вечером, когда он позвонит. Он рассказал своим родителям о предстоящей свадьбе, и понятно, что эта новость была встречена без восторга. Люк убеждал ее, что это неважно, его будущее связано только с ней и с Мэттом.
Скай верила ему. Весь этот год он всячески демонстрировал, что счастлив с ними, убеждал, что брак между ними непременно будет удачным, несмотря на неодобрение родителей. Его решение уйти из семейного бизнеса было последним доказательством того, что он полностью освободился от влияния семьи, чего она так боялась.
Но оставит ли его семья их в покое?
Когда она вышла, лимузин все еще стоял напротив ее дома. Конечно, она могла поехать на своей машине, но стоял прекрасный солнечный денек, и она хотела прогуляться вместе с Мэттом. Кроме того, ей нечего скрывать от недобрых глаз, следивших, она чувствовала это, за ней из-за затемненных стекол.
На обратном пути Мэтт рассказывал о предстоящем концерте, посвященном окончанию учебного года, а потом звонко запел на всю улицу.
Лимузин стоял на прежнем месте.
Мэтт прервал пение и заметил:
— Смотри, мама, эта большая черная машина снова здесь.
— Да, — ответила Скай, стараясь не выдать своего волнения.
— В ней, наверное, ездит великан, у которого ноги слишком длинные и не помещаются в обычную машину.
— Может быть, — весело поддержала игру Скай, но ее воображение уже нарисовало страшного великана в облике Маурицио Перетти.
