было сохранено только благодаря усилиям Касыма, улусы братьев которого разорял Шейбани-хан. Воспользовавшись ситуацией, Касым сместил троюродного брата, но убивать его не стал, а позволил уехать в Самарканд, где жила с мужем одна из дочерей Бурундука. Так власть над Казахским ханством перешла из рук дома Керея к дому Жанибека.
После смерти Мухаммада Шейбани Казахское ханство получило передышку. Преемником Шейбани-хана стал его пятидесятипятилетний дядя Суюнчходжа, девятый сын Абулхайр-хана. Суюнчходжа-хан был ярым врагом казахов, участвовал в походах Шейбани-хана на Семиречье, как и его племянник, и собирался завершить начатое им дело. На западе от шейбанидских владений откусывал кусок за куском шах Исмаил, который не надолго завладел всеми землями на левом берегу Амударьи, а с востока Суюнчходже угрожал правитель Ферганы амбициозный Султан-Саид-хан, заключивший союз против шейбанидов с Касим-ханом. Пока Суюнчходжа-хан воевал с обоими, Касим-хан в 1513 году вторгся в его владения – занял «сырдарьинскую жемчужину» город Сайрам, и подошел к Ташкенту, удельным правителем которого Суюнчходжа был еще до того, как стал ханом. Однако взять Ташкент не удалось. В одном из сражений с узбеками Касым был ранен, после чего казахское войско вернулось в родные степи. В целом, поход можно было считать удачным. Взятие Сайрама расширило контролируемую казахами присырдарьинскую территорию, а сам факт вторжения словно бы говорил узбекам: «Не только вы к нам можете прийти, но и мы к вам».
Пожалуй, нужно отметить одно важное обстоятельство, которое было причиной вражды между шейбанидскими правителями и казахскими ханами. Шейбани-хан и его преемники не просто стремились расширить свои владения за счет казахских земель, но желали «восстановить справедливость» – привести отступников-казахов под руку законных наследников Абулхайр-хана, каковыми считали себя шейбаниды.
Подобно всем мудрым правителям, Касым-хан активно использовал не только силу, но и дипломатию, а иной раз и дипломатию в сочетании с силой, как это случилось с Ногайской Ордой, которая начала ослабевать вскоре после отделения от Казахского ханства. Где мечом, но чаще – словом, Касым-хану удавалось вернуть под свою руку многих мангытских племенных вождей. Для того, чтобы окончательно утвердить спокойствие на западных рубежах, Касым-хан в 1519 году пошел на мангытов и разгромил их войско, после чего граница ханства отодвинулась до нижнего течения Волги.
Одним из важнейших дипломатических достижений Касым-хана стало урегулирование отношений с Великим княжеством Московским, которым на тот момент правил Василий III. Неизвестно, какие пользы были извлечены из этих отношений, но сам факт их наличия показывает, что Касым-хан глядел далеко и мыслил масштабно. Что же касается вышеупомянутого могольского правителя Султан-Саид-хана, то с ним у Касым-хана установились дружеские отношения[76]. Мирза Мухаммад Хайдар описывает прием, оказанный Касым-ханом Султан-Саид-хану:
Для читателей, мало знакомых с традициями кочевых народов, нужно уточнить, что ничто не ценится кочевниками так высоко, как хороший конь. Достоинство всадника в первую очередь определялось достоинством его коня, а не богатыми одеждами и драгоценными камнями в рукояти меча. Кроме того, от него часто зависела жизнь всадника. И если Касым-хан отдал в дар одного из двух лучших жеребцов Султан-Саид-хану, то это свидетельствует о наивысшей степени расположения к нему и о значении, которое Касым-хан придавал этому союзу.
Что же касается шейбанидов, то в одной из анонимных хроник того времени говорится, будто Суюнчходжа, которого в конце 1512 года шейбанидские султаны вынудили передать престол его старшему брату Кучкунджи, совершил успешный поход на Семиречье. Однако подробности этого похода не раскрываются, а в других дошедших до нас историях о нем не упоминается. Возможно, что речь шла о какой-то локальной приграничной вылазке, совершенной Суюнчходжой как правителем Ташкентского вилайета[77], в ответ на набеги казахов.
Миниатюра шейбанидской эпохи. 1523
Подведем итоги. К концу правления Касым-хана, умершего в промежутке между 1518 и 1524 годами, территория Казахского ханства простиралась от низовьев Волги на северо-западе до Семиречья на юго-востоке, и от гор Улытау[78] на северо-востоке до Сырдарьи на юге.
Предание гласит, что перед смертью Касым-хан, которому на тот момент было около семидесяти пяти лет, сказал своему старшему сыну Мамашу такие слова: «Не тревожьте народ, после моей смерти, не терзайте его борьбой за власть. Я мечтал сделать казахскую землю независимой и достиг этого. Теперь нужно развиваться и процветать подобно другим государствам. Отбившийся от стада становится добычей волка, отколовшиеся племена становятся добычей врага. Если желаешь сохранить единство народа, сын мой, то не устраивай междоусобиц! Но душа моя неспокойна за вас».
Как показали дальнейшие события, беспокойство Касым-хана было обоснованным. Но об этом будет сказано чуть позже, а пока что нам нужно взглянуть на Казахское ханство изнутри, чтобы понять, как оно было устроено.
Государственное устройство Казахского ханства
Главой Казахского ханства был хан, которого представители знати поднимали к небу на белой кошме по древнему монгольскому обычаю, наследию Чингисхана. Но хан не пользовался всей полнотой власти, которую ему приходилось делить с собранием знати, обычно собиравшимся раз в год для решения важнейших государственных вопросов – с кем дружить, с кем воевать и где кочевать. Это собрание, отдаленно напоминавшее современные парламенты, называлось «маслихатом»[79]. Можно сказать, что маслихат обладал высшей законодательной властью, а хан возглавлял исполнительную власть. Примечательно, что на маслихат полагалось являться вооруженным, без которого наши предки не выходили из своих юрт – степняк всегда при оружии и всегда начеку.
Казахский простолюдин со всоей женой. XVIII век
За последние десятилетия интерес казахов к собственной истории возрос невероятно. Один за другим выходят исторические романы, снимаются картины на историческую тему. Оно бы и хорошо, оно бы и замечательно, только некоторым авторам кажется, что при создании исторического произведения важно соблюдать даты и бытовые детали, а вот относительно прочего можно позволять себе любые вольности, например – показать хана, полностью независимого от знати и не считающегося с ней. Такого не было. Одни казахские ханы пользовались бо́льшей самостоятельностью, другие – меньшей, но все они зависели от знати и считались с ней, в этом отношении казахское ханство было демократичнее Англии времен Генриха VIII или Франции Людовика XII. Маслихат выбирал угодных знати ханов и смещал тех, которые становились неугодными. Происхождение имело большое значение, особенно с учетом того, что казахские ханы были чингизидами, но соответствие ожиданиям знати было выше всего – вспомним, хотя бы, случай с заменой Бурундук-хана на Касым-хана. Правда, нужно отметить, что далеко не всегда представителей знати устраивал храбрый, решительный и мудрый кандидат в ханы. Случалось и наоборот – ставили слабого, который «не закрывал собой небо», то есть не мешал
