— Так надо, товарищ! Потерпи, пока разберутся, — извиняющимся голосом произнес дежурный, настойчиво подталкивая Гарсию в спину.
Когда щелкнул замок, Луис, усаживаясь рядом с арестованным, которого привезли на “форде”, довольно зло произнес:
— Тоже мне “товарищ”. Простую справку пять дней выдать не могут.
— Вы что, собираетесь туда? — живо спросил сосед.
Гарсия, делая вид, что только сейчас заметил его, поглядел в лицо арестованного. Тонкие черты безусого лица, широкий лоб, светлые глаза, стройная фигура — киноактер, как охарактеризовал его Педро Родригес. “Верно! Мечтает о Майами”, — подумал Луис. Тот не отвел глаз. Лишь слегка улыбнулся.
— На заводе кто-то совершил кражу, до меня еще, а я вот справку никак не могу получить.
В это время прозвучали еще два взрыва, но меньшей силы.
— Где это? — встревожился неожиданный собеседник.
— Возможно, на заводе… И справка тогда может не понадобиться, — сказал Луис повеселевшим голосом, как бы от пришедшей внезапно ему мысли, хотя он превосходно знал, что на полигоне, который находился неподалеку за территорией завода, специально точно в назначенную минуту подрывали старые боеприпасы.
Наступила пауза. Гарсия выжидал. Сейчас важно не заговорить первым. Но время шло, а его отпущено не так уж много. Луис собрался было рискнуть, как почувствовал, что сосед заерзал на скамье. “Ага! Тоже понимает, что времени мало”, — подумал он и тут же услышал торопливый шепот:
— У меня есть деньги. Много! Мне надо послать письмо… Обязательно надо… Помогите.
— Да что сейчас делать с ними? Кому нужны песо? — тихо ответил Гарсия.
— Есть и драгоценности… доллары… Гарсия наклонился к соседу.
— Что надо?
— Отправить письмо. А еще лучше, если зайдете к другу…
— Нет! Не впутывай. Письмо отправлю. Давай адрес и говори, что написать.
— Я заплачу, чико!
— Мне деньги не нужны. Я на хорошем счету. Даже разрешение имею на выход в море. Влипнешь с тобой, и моторку отберут.
Гарсия не глядел на арестованного, но почувствовал, какое впечатление на того произвела последняя фраза.
— Хорошо заплачу! Век буду помнить. Не пожалеете.
— Нет! — отрезал Гарсия.
— У меня много друзей… Есть и там… — И арестованный, сжав Руку в кулак, большим пальцем показал на потолок.
Этот жест означал: там, на Севере, в США. Поэтому Гарсия испуганно осмотрелся, но было очевидно, что их разговора никто не слышал.
— А за что здесь?
— Нигде не работаю. Уже месяц, как сижу.
Гарсия задумался. В это время за дверью камеры послышалось движение.
— Мой тебе совет — молчи! Ни в чем не признавайся! Раз месяц держат, значит, прямых улик нет. Быстрее давай адрес.
Адрес оказался простым, а текст еще проще: “Жду помощи. Кинтана”.
— Это все?
— Да, а где ты живешь?
— В кафе “Оазис” спросишь Луиса Гарсию. Каждый знает.
Дверь в камеру распахнулась, и Гарсия первым поспешил к выходу.
Прошел месяц. Возвращаясь поздно вечером из кафе, Гарсия почувствовал, что за ним наблюдают. По меньшей мере двое. Гарсия знал, что Кинтану, который подозревался в нелегальном возвращении на Кубу и связях с контрреволюционными организациями, выпустили пять дней назад. С него взяли подписку о невыезде из города. Но он, как только вышел, сумел ускользнуть из поля зрения оперативных сотрудников и замести след.
“Он в городе явно не один. Ему помогают. Если скроется сам, вся операция сорвется, — думал Гарсия, шагая домой — Но тогда… Зачем им понадобилось устанавливать слежку за мной? Именно сейчас? Нет, не иначе он нуждается в помощи, а его люди помочь не могут. Скорее всего, Педро прав, расчет его не подвел”.
Рассуждения Луиса Гарсии оказались верными. На следующий день Кинтана встретил его у дома.
— Салют, Гарсия! Знаешь, все получилось вдруг как нельзя лучше.
— Ну и хорошо! Зайдем ко мне?
Гарсия жил на втором этаже дома для рабочих, построенного уже после революции. Перед зданием был разбит палисадник, густо заросший высокими кустами липии и бугенвильи. Через них к каждой квартире были проложены дорожки. К входу в квартиру, где жил Гарсия, вела отдельная лестница.
— Не опасно?
— Не бойся. Я один.
Они вошли, Кинтана осмотрелся. Убранство комнат было простым. В спальне — кровать, комод, зеркало над ним, шифоньерка, ночной столик с транзисторным приемником ВЭФ, по стенам фотографии актрис и боксеров. В холле под лампой с абажуром стол, несколько простых стульев, небольшой зеркальный шкаф, книжная полка, столик с телевизором, мягкий диван, из-под которого высовывались рукоятка ружья и ласты для подводного плавания. На телевизоре лежало чучело морской черепахи. Стены были украшены фотографиями Гарсии и его друзей — подводных охотников с трофеями.
— Вчера, чико, в тюрьме появился какой-то капитан из Гаваны, — начал рассказывать Кинтана, пока Луис выставлял на стол ром, бутылки кока-колы чешского производства, еду. — Говорят, в город должен приехать Кастро. Так капитан половину сидевших приказал выпустить. Боится. — Кинтана опрокинул рюмку рома и запил кока-колой.
— Не такая, как там. Дрянь, верно? — спросил Рамиро.
— Ничего похожего — Там что надо!
— Я так и думал, что ты оттуда. Поэтому и работу найти не можешь.
— С чего ты взял? Ничего подобного! — Кинтана нагло улыбался, щеки покраснели, но было непонятно: то ли от выпитой рюмки чистого рома, то ли от злобы, что проговорился.
— Ладно, это я так, чтобы иметь представление, какую назначать цену. А Кастро действительно на днях будет митинговать у нас на заводе.
Кинтана взял себя в руки, но в следующей же фразе, произнесенной им, Гарсия почувствовал настороженность.
— Ну и пусть. Он знает свое дело.
— Послушай, Кинтана, говори сразу и открыто. Я ведь не мальчик. Понимаю, в чем дело. Здесь всякое может случиться. Ни “зелененькие”, ни драгоценности не помешают, если не врешь, что они у тебя есть. Выкладывай, чего надо, чего ты от меня хочешь. Если смогу, договоримся о цене, и делу конец! — Гарсия видел, что перед ним хитрый, опытный и решительный человек, хотя на первый взгляд этого не скажешь.
Кинтана выпил еще рюмку и, не проронив ни слова, пристально уставился в глаза Гарсии.
— И что ты можешь? — наконец спросил гость.
— Чистые листы бумаги со штампом и печатью завода, чистые бланки удостоверения. Возьму дорого. Не уверен я. Попадешь им снова в руки, ведь выдашь меня.
— Не годится. Деньги, говорю, есть. Здесь надоело, понимаешь? Туда хочу. Туда, где кока-кола настоящая. Понимаешь? Рыбаки знакомые есть? — Кинтана рисковал, но, видно, страх перед мыслью вновь оказаться в органах революционной безопасности лишал его терпения и выдержки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
