Сердце Рамиро учащенно забилось, и он впервые в жизни испытал незнакомое ему доселе чувство злорадства. Он дал волю новому для него ощущению и почти бегом бросился к машине. Дверцу перед ним распахнул высокий седой человек в поношенной, но чистой гваявере. Гарсия сунул ему в длинные, тщательно вымытые руки доллар, а когда сел за руль и услышал сбивающиеся на хрипоту слова благодарности: “Gracias, mister! Senor, thank you”, достал из портсигара оставшиеся там четыре сигары и отдал их ошалевшему от удачи старику.
“Неужели все это произошло за два года? Нет! Просто раньше я этого не замечал”, — думал Рамиро, вылетая, с явным превышением скорости, на Флаглер.
Опять же не отдавая отчета в том, зачем он это делает, Рамиро повел “шевроле” в самый богатый район города Вест-Палм-Бич. По дороге почувствовал голод и заехал в ресторан “Ла Карета”.
До обеда было еще далеко, и официант, расставив перед одиноким посетителем закуски, заговорил с ним. Рамиро сказал, что он мексиканец, и в ответ получил комплимент по поводу его английской, почти без акцента, речи и признание:
— А знаете, я поначалу принял вас за кубинца. Они любят у нас бывать. — И официант стал перечислять хорошо известные Рамиро имена.
Все это были так называемые вожди отдельных организаций, групп и группировок гусанос, крупные предприимчивые дельцы, большинство из которых сумели еще до революции разместить свои капиталы в США. Два года назад таких групп в Майами было более сотни.
— Странно только, — продолжал официант, — раскланиваются друг с другом издали, вежливо, но никогда между собой не говорят…
“Еще бы! — подумал Рамиро, всаживая в холодного лангуста тупой рыбный нож. — Каждый из этих мечтает возвратиться на Кубу президентом… при помощи Сонни, “полковника Фрэнка”, Мак Куоринга… После обеда непременно поеду к Марте… Похоже, что не следят… Да и она лучше других расскажет… Каналья, и тебе не стыдно? Разве ради этого ты хочешь ее видеть?..”
До революции Марта была звездой телевидения в Гаване. Рамиро не пропускал ни одной передачи с ее участием. Вздыхал, подшучивал над собой — иногда зло. В его мечтах она была недосягаемой королевой. В Майами, выйдя из тюрьмы, где просидел полтора года за ограбление игорного дома, он встретил Марту у Мирты де Пералес, активной контрреволюционерки, содержавшей дамский салон. Но Марта на знакомство не пошла. Лишь несколько дней спустя случай положил начало их дружбе. Молодая женщина, переходя улицу, оступилась и подвернула ногу. Рядом оказался Рамиро, да еще с машиной. Он подвез Марту к врачу, а затем и домой. По дороге Марта с удовольствием обнаружила, что Рамиро умеет слушать и во многом разделяет ее взгляды на жизнь и на то, что кругом происходит.
Днем Марта помогала хозяйке салона принимать клиенток, а вечерами у нее не было другого занятия, как без конца до самых мельчайших подробностей, порой казавшихся Рамиро смешными, вспоминать прежнюю жизнь в Гаване.
Марта не любила Мирту де Пералес, экзальтированную, взбалмошную, надменную, не любила еще и за ее дикую ненависть к тому, что происходило на Кубе. Молодая женщина тихо тосковала по оставленной родине, тяжело переживала разлуку с родными. Рамиро не посвящал Марту в свои дела. Ему с ней было уютно, тепло, особенно когда они оставались одни — будь то дома, в зале кинотеатра, на пляже, в парке. С ней он отдыхал душой, был к Марте предельно внимателен и вскоре почувствовал, что ей хочется создать семью, стать матерью. Рамиро не без труда всякий раз уходил от разговоров на эту тему, заводимых Мартой робко, стыдливо, с опаской.
Разыскивая сейчас Марту, Рамиро с затаенным теплом думал о том, что с ней, как она его встретит.
Дом на углу Одиннадцатой и Двадцать четвертой улиц юго-запада по-прежнему был занят дамским салоном, но уже не принадлежал Мирте де Пералес. Эта “сеньорита” однажды по неизвестной, никем не установленной причине исчезла с горизонта своих клиенток и знакомых, и старая вывеска была заменена новой. Рамиро все-таки узнал одну из прежних маникюрш, и та поведала ему, что Марта ушла примерно за полгода до таинственного исчезновения хозяйки, рассорившись с ней и не получив даже расчета.
Миновала неделя, прежде чем Рамиро напал на след Марты. Еще три дня он шел по нему, метаясь по городу из одного частного дома в другой, пока наконец не нашел ее. Встреча была радостной.
Марта, в легком розовом платье, кружевном передничке и таком же накрахмаленном чепчике-венце на голове, казалось, была готова к выходу на сцену. Но, увы, теперь она была всего лишь служанкой в доме богатого промышленника, чьи химические предприятия находились в Джексонвилле и Атланте.
— Рамиро, ты? Какое счастье! Не может быть! Входи, Рамиро! Я так рада! Я думала, ты пропал, забыл меня. Входи же, дорогой! — Марта бросилась ему на шею. — Мне было плохо, плохо без тебя, очень… — Торопливо произнося слова, она провела его в маленькую комнатку для прислуги.
— О’кей, Марта! Я с тобой. Мне приятно, что ты рада. — Он обнял ее и нежно прижал к груди. Губы потянулись к ее уху, к родинке за ним.
Марта усадила гостя в удобное кресло рядом с торшером. В глазах ее стояли слезы.
— Думала, встретил другую… Плакала, Рамиро. Но потом, потом вдруг сразу поняла, что ты иначе жить не можешь. Иначе тебе не одолеть эту жизнь. Ты делал то, что должен был делать…
Рамиро молча смотрел на Марту. Воспоминания о былых встречах с ней, о прошедших двух годах на Кубе, о встрече с Педро Родригесом, злобная радость, испытанная им на днях при виде Караталы с авоськой, сознание, что он очищается от грязи, ощущение, до боли в груди перехватывающее дыхание и возникшее от мысли, что было бы, не встреть он сейчас, потеряй он Марту, — все перемешалось в одном судорожном вздохе.
— Рамиро! Я так рада! Но как ты нашел меня? Хочешь что-нибудь выпить? Пиво, виски, оранжад?
— Почему ты ушла из салона? — неожиданно для самого себя спросил Рамиро.
— Там… там, знаешь, стали появляться… клиенты. — И Марта опустила глаза, покраснела.
— А здесь…
— Нет, Рамиро! Потому мне здесь и спокойно! В других домах было иначе, и я уходила… Ты же знаешь…
Рамиро спохватился, почувствовал прилив стыда, рывком привлек к себе Марту, усадил на колени и стал осыпать ее волосы поцелуями. Но в это время над дверью загорелась лампочка — Марту вызывали.
Встретившись во второй половине субботы, Рамиро и Марта весь вечер потратили на поиски места, где можно было бы потолковать по душам. Но в какой бы ресторан, кафе или бар юго-запада, северо-востока, районов Хайали и Пасториты они ни заходили, везде им встречались кубинцы. Слушая пластинки Бени Море, Фахардо, Лучо Гатики и “Пяти латинос”, после рюмки дешевого виски они непременно начинали плакать и набрасывались на свежего человека с одними и теми же вопросами: “Что нового там? Вы что-нибудь слышали нового?”
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
