– Это мой конек – улаживать проблемы, – важно произнес Гай. – Я рад, что вы пришли ко мне. – Гай провел рукой по волосам. – К сожалению, я проспал до полудня, а потом зашел ненадолго к Грейлу до того, как он уехал из города. Полагаю, герцог и герцогиня уже уехали в Уайлдши с Миракл и Райдером?
– Да, но перед этим они зашли проститься. Кажется, здесь никого не осталось, кроме вдовствующей сестры герцога леди Кроуз. Дедал тоже, наверное, уедет в деревню.
– Дедал?
– Я перечитывала послания Рейчел. – Сара указала на письма, разбросанные по столу. – Это имя я дала человеку, который терроризировал ее. – Дедал был создателем лабиринта. Возможно, вы предпочли бы выбрать какое-то иное имя?
– Нет, это вполне годится. – Гай взял стул и сел. – Вы позволите мне прочесть письма вашей кузины?
Внезапно румянец окрасил лицо Сары.
– Некоторые из них очень личные, и многое из того, о чем она пишет, без сомнения, покажется вам откровенно глупым… Тем не менее, я, наверное, должна это сделать. – Сара протянула руку и взяла со стола большой лист плотной бумаги. – Это первое письмо, в котором кузина сообщает мне о дне, проведенном с вами на яхте.
– Письмо написано после того, как Рейчел приехала в Лондон?
– Да, в июне прошлого года. Я не могу себе представить, почему она так долго лгала мне. Боюсь, должно было случиться нечто очень страшное, чтобы заставить ее оставить Грейл-Холл в то Рождество, и Рейчел действительно была в отчаянии, когда встретилась с вами. Лорд Джонатан тоже так думает?
– Совершенно так же.
– Вы заплатили ей так много за простую увеселительную поездку, чтобы она могла прожить несколько месяцев не работая, верно?
– Ваша кузина сыграла более важную роль в спасении Анны, чем это ей представляется. Джек очень богат, и это он проявил щедрость, а не я.
– Возможно, страхи Рейчел были вызваны не столько вероятностью потерять место, сколько опасениями относительно своего неопределенного будущего, но тут она знакомится с вами – человеком, бесконечно любезным и внимательным, и находит у вас участие…
– Вот как?
– Да, я так думаю. Рейчел не привыкла работать на кухне, но вы не пытались полюбопытствовать, почему она оказалась в таком странном положении, не так ли? – Сара протянула Гаю письмо. – Теперь, когда я знаю, что именно произошло, читать это безумно огорчительно, но все же я не думаю, что это полная выдумка.
У Гая возникло странное ощущение, будто он – лисица, попавшая в западню. Его глаза забегали по строчкам, написанным витиеватым почерком.
Мистер Гай Деворан – это такое блестящее чудо щедрости. Как ты знаешь, я была в полном отчаянии…
Гай пропустил несколько абзацев, заполненных потоками лжи насчет пребывания у лорда Грейла, затем его взгляд задержался на собственном имени.
Он не только был невероятно добр, но мистер Деворан еще и очень хорош собой. Он навел меня на мысль об Обероне – не о каком-то глупом сказочном короле, но о самом могущественном правителе природы, воплощении блеска и света. Я уже наполовину влюблена!
Гай бросил письмо на стол. Пока он тщетно искал Рейчел, очарованный первой встречей, она писала кузине всю эту белиберду.
– Большая часть этого послания – полная бессмыслица, – спокойно сказал он.
Сара испытующе посмотрела на него, и румянец вдруг сошел с ее щек.
– Суть случившегося все равно верна, даже если факты и не соответствуют действительности. Полагаю, это относится ко всем остальным ее письмам.
– Господи, откуда вы можете это знать? Читать такое – это все равно что плыть под поверхностью пруда, застряв между миром воздуха и темными подводными течениями. Когда встречаются двое, все искажается.
– Я ничего не знаю об этом. – Сара вздохнула. – Леди редко плавают в прудах.
Гай рассмеялся.
– Итак, какова же суть этого письма? Радость по поводу получения значительной суммы золотом и благополучного избавления от сложной ситуации, так?
– Да. – Сара кивнула. – И еще восхищение вами.
– Мне это очень лестно, – Гай вдруг нахмурился, – но я не припоминаю, чтобы Рейчел обращала на меня особое внимание в тот день.
Сара стала торопливо перебирать разбросанные по столу письма.
– Во многих письмах содержатся такие же лестные отзывы. Воспоминания о том единственном дне на море были ярким светом среди сумрака ее существования – это слова самой Рейчел.
Гай вздрогнул. Рейчел сказала то же самое, когда впервые ступила на его порог. «Я просто не могла забыть вас, мистер Деворан». Но это не могло быть правдой! Она исчезла и не откликнулась, даже когда он осторожно начал искать ее, давая объявления в газете.
– Это море она так нежно вспоминала, а не меня.
Сара побледнела, потом вспыхнула, как будто ее опустили, как омара, в кипяток.
– Вы на самом деле не понимаете, какое действие производите на женщин, мистер Деворан?
– Я племянник Блэкдауна, и это привлекает ко мне определенное внимание. Тем не менее, я, как видите, до сих пор не женат.
Сара опустила глаза.
– Я думала, что вам, джентльменам, просто нравится быть неженатыми…
– Конечно, почему бы нет. Как бабочки, мы порхаем с цветка на цветок, с орхидеи на орхидею.
Вздохнув, Сара принялась собирать письма и укладывать их в несессер.
– Поверьте, я все тщательно обдумала, все преимущества и риски.
Гай выпрямился.
– Какие риски?
– Увидев вас, я сразу предположила, что вы попытаетесь флиртовать со мной. Молодые джентльмены всегда флиртуют – они делают это бессознательно, однако в нашем случае в этом нет необходимости, мистер Деворан, и я предпочитаю не быть объектом ухаживания с благотворительными целями.
Гай от удивления просто прирос к стулу.
– По-моему, я чего-то не понимаю…
– Конечно, потому что вы вряд ли размышляли об этом. Но поскольку я не хорошенькая и ни в каком смысле не подхожу вам, ваши попытки польстить мне только еще определеннее ставят меня на место как женщину.
– Простите, сударыня, но…
– Я женщина и, следовательно, зависимое существо. Я просто надеялась… – Она вдруг закрыла лицо руками. – Господи, снова я все испортила!
Гай рывком поднялся со стула. Ну что за бред! Разве экзотическая орхидея бывает хорошенькой? Достаточно и того, что Сара Каллауэй – самая привлекательная женщина, какую только он встречал за всю свою жизнь. Соблазн таился в веснушках на ее лице, прятался в затененных ямочках, скрывался в пышных округлых формах.
Тем не менее, ему не стоит забывать, что она – двоюродная сестра его последней любовницы, и из-за этого вот уже второй день он чувствует себя трусом.
