– Вы хотите, чтобы мы работали как товарищи, – сказал Гай, – а я вместо этого вызвал у вас неловкость, за что прошу прощения. С этого мгновения я – исправившийся человек.
К его величайшему изумлению, Сара усмехнулась:
– Что ж, посмотрим! Вчера вы сказали, что собираетесь отыскать дом мистера Харви Пенленда в Хэмпстеде, не так ли?
– Да, если вы дадите мне точный адрес. Я намерен отправиться туда верхом во второй половине дня.
– Я тоже умею ездить верхом.
Гай повернулся и устремил взгляд на один из шкафов, где зверушки из слоновой кости маршировали вдоль полок.
– Я могу с куда большим успехом выяснить реальность существования мистера Пенленда, если буду один.
– Вы просто оскорбляете меня предположением, что я не смогу вынести правду, мистер Деворан.
– Какую правду?
Сара глубоко вздохнула.
– Ночью, лежа без сна, я пришла к выводу, что к утру вы решите отстранить меня от поисков, хотя речь идет о моей пропавшей двоюродной сестре.
– Почему же вы решили, что я хочу отстранить вас?
– Возможно, вы и лорд Джонатан боитесь, что Рейчел грозит настоящая опасность, и хотите скрыть это от меня?
– Возможно, но вы – женщина замечательного ума и даже перед лицом самых огорчительных новостей способны заострить внимание на очень важном вопросе – были ли руки вашей кузины похожи на руки судомойки. Тем не менее, я принял твердое решение продолжать это расследование в одиночку.
– Рейчел – моя двоюродная сестра, мистер Деворан. Если вы откажетесь помогать мне на моих условиях, я обращусь к леди Райдерборн, а также не позволю вам прочесть остальные письма кузины.
Гай пожал плечами:
– Хорошо, пусть так; но вы сначала скажете мне адрес Пенленда.
– Нет.
Гай молчал. Разумеется, никто не знал о доме в Хэмпстеде, который он по настоянию Рейчел снял для нее весной. Они приехали туда, когда стемнело, и оттуда она никуда не выходила дальше сада. Тем не менее, он не хотел даже близко подводить Сару к этому дому.
– Вы играете в шахматы, миссис Каллауэй?
– Играю, но довольно плохо. А что?
– Не важно. Я дал вам слово не бросать поиски и не собираюсь вас обманывать. Но мне хотелось бы знать, почему вы так скоро показали мне вашу стратегию?
– Похоже, вы что-то от меня скрываете, мистер Деворан, что-то важное.
Гай резко обернулся.
– Да, скрываю.
– И вы не скажете мне, что именно?
– Нет.
Казалось, солнечный свет вдруг зажегся вокруг головы его собеседницы, как золотой ореол.
– Это «что-то» может повредить Рейчел или помешать ее розыскам?
– Не думаю. – Гай снова отошел к стене. – И вообще, вам лучше просто довериться мне, миссис Каллауэй.
– Разумеется, вам нет никакой необходимости раскрывать интимные вещи, сэр, но вы тоже должны мне доверять. Я не впаду в истерику и не стану капризничать, поскольку не лишена некоторой храбрости. У вас нет никакой веской причины не брать меня с собой в Хэмпстед, сэр.
– Если не считать ваших слов в книжной лавке, помните: никто не должен видеть нас вместе. – Гай холодно посмотрел на нее, но Сара твердо выдержала его взгляд.
– К счастью, с тех пор положение изменилось. Во-первых, тогда я понятия не имела, кто вы на самом деле, и поэтому сочла благоразумным встретиться с вами в первый раз в общественном месте. К тому же Рейчел боялась, что Дедал может оказаться вашим другом…
Гай улыбнулся:
– Так вот оно что! Значит, это была идея вашей кузины – чтобы вы отыскали меня?
Сара порылась в несессере и, вытащив оттуда письмо, развернула его, а затем указала на несколько строчек в самом конце:
Как бы мне хотелось, чтобы я могла попросить мистера Деворана, самого приятного человека из всех, мною когда-либо виденных…
Гай уставился на вычеркнутые строчки, которые следовали за этой фразой. Разобрать можно было только несколько слов, но этого оказалось достаточно. Неужели намек на любовь?
У него перехватило дыхание, как будто он упал с лошади.
Да как она смеет?!
Он подошел к окну и рывком захлопнул ставень, чтобы преградить доступ солнечному свету.
Если Рейчел хотела обратиться к нему за помощью, почему она сама не пришла к нему? У него возникло такое ощущение, будто Сара только что раскрыла одну из вставленных друг в друга коробочек, каждая из которых содержит в себе более губительную правду, чем предыдущая.
– Почему же вы сразу не сказали мне?
– А вдруг у Рейчел составилось неверное мнение о вас? Я не могла этого знать.
Ее ответ не слишком удовлетворил его.
– Зато теперь знаете.
– До какой-то степени. И все равно вы могли слишком резко осудить ее, узнав, что она возлагала серьезные надежды на ваше великодушие после столь короткого знакомства.
– В итоге вы взяли на себя вину за ее нескромные желания.
– Я люблю Рейчел как сестру, сэр, но не имею права забывать, какой она иногда бывает наивной.
Устремив взгляд на вазы, стоявшие на камине, Гай некоторое время боролся с непреодолимым желанием превратить их одним ударом в груду битого фарфора.
– Как часто вам приходилось защищать Рейчел?
– Я вдова, сэр, и не рискую так, как она.
– Хорошо. Теперь, если вы позволите, я вам кое-что скажу. Дедал, даже если он действительно числится среди моих знакомых, никогда не узнает, что существует связь между мисс Мэнсард и мной. Точно так же никто в Лондоне не знает, что она ваша двоюродная сестра. Следовательно, страхи относительно моей связи с вашей кузиной можно считать беспочвенными…
Гай отвернулся к окну и стал наблюдать за тем, как солнце пытается пробиться сквозь облака.
– Тем более справедливо, сэр, что мы можем соединить наши усилия, не вызывая ни у кого подозрений. Рейчел переехала жить в Хэмпстед сразу же после того, как оставила вас на яхте, и все ее письма были посланы оттуда. Вот почему я должна поехать туда, сэр. В конце концов, никто не знает Рейчел лучше, чем я.
– Значит, если я отстраню вас от поисков, вы не дадите мне адрес Пенленда?
Рыжеватые ресницы взметнулись вверх.
– Я могу предложить для обмена только то, что у меня есть.
– И вы обратитесь за помощью к Миракл, не так ли? Что ж, я в ловушке. Если вы скажете, где ваша кузина получала письма, мы можем выехать в Хэмпстед прямо сейчас.
Сара открыла крышку несессера.
– Вот. – Она достала клочок бумаги. – Тут все написано.
Гай мельком взглянул на адрес.
Мисс Рейчел Мэнсард, на адрес м-ра Харви Пенленда, «Пять дубов», Хэмпстед.
Именно это он и предполагал.
Это была несомненная победа, но Гая она не слишком радовала. Тем не менее, его карета вскоре уже выезжала за пределы Лондона.
