от меня взгляд и поднялась, шлепнув мокрыми стопами по кафелю.
— Если выговоришься, может и поменяет. — робко попытался я объясниться.
Вдруг, рыжая покачнулась, но удержалась, вцепившись в отъехавшую ручку капсулы. Я было дернулся помочь, но она, не глядя на меня из-под спутанных волос, выставила руку знаком «стоп».
— Не надо, я сама. — коротко бросила она.
Я застыл. Да, очевидно, что она окуклилась в свой панцирь. Я не удивлен. Мало кто из самых стойких был бы способен перенести подобное и остаться при этом в состоянии «нормально». Больше говорить было нечего. Время вылечит.
Наблюдал, как она цепляется за остатки своей решимости. Пытается привести себя в порядок. Пожалуй, стоит прекратить смотреть, пока она вытирается. Ее движения были неуверенными, слабыми. Будто человек, который еще не пришел в себя после долгой болезни.
— Майк… — внезапно для меня она обернулась, прикрыв наготу, и заговорила. — давайте уедем отсюда. Подальше от этого сраного Нью-Шеота, подальше ото всех. Я ненавижу этот город. И раньше не любила, но теперь… Хотела же в Нью-Блисс ехать, учиться нормально, так нет же, Марина отговорила. Ну, что скажешь? — она вглядывалась в меня, пыталась прочитать, даже молила о согласии.
— Звучит сумбурно, но я тоже считаю, что пока стоит укрыться. Детали обсудим позже.
— А вот нет, — вдруг на пол тона ее голос стал громче, — я послушная была, но точно не глупая. Ты же молчал, не говорил ничего о своих проблемах, и теперь их нужно решать.
Вот это и произошло. Она прямо меня обвинила. Кольнуло куда-то за лопатку, но я ее понимал.
— Поэтому, я потрачу остатки юдди, чтобы у нас была машина. И поедем отсюда. Или я сделаю это без вас. — она кивнула в сторону все еще запертой капсулы Ильи.
— Но, послушай, — попытался я воззвать к разуму, — во-первых, почему бы тебе не вернуться к родным? Марина, все-таки… да и потом, я во всем виноват. Мне и расхлебывать. Плохо то, что поздно попросил вас выйти из игры. — я удрученно потупил взор.
— Я тебя тресну сейчас, Майкл. — назвала она меня так, как я не люблю больше всего, но сейчас ей простительно. — ты виноват, но не в том, что случилось, а в том, что молчал и не доверял. А к семье я не вернусь. — она запнулась, проглотила что-то, что хотела сказать. Глаза выдали ее легкую нотку паники, когда она одернула себя, чтобы не сказать что-то еще. Давить не буду.
— Я понял. Я постараюсь исправить случившееся, — получил взашей я вполне заслуженно, — но деньги? Это же баснословно дорого.
— Я не нищая, — фыркнула рыжая, — к тому же, если мы не уедем, вся эта ситуация может повториться.
— Рискованно. Машину отследить проще, чем ты думаешь.
— Нас так и так найдут. Раньше или позже.
Я раскрыл рот, хотел что-то возразить, но она снова подняла руку, заставляя меня замолчать.
— Я справлюсь, Майк. — вдруг, выдохнула она. Словно груз сбросила, выбралась из скорлупы с шипами.
Я не сразу ответил. Ее уверенность, напористость, были чем-то новым для меня. Она всегда была активной, немного наивной, юной и необремененной тяготами. Но сейчас передо мной стоит другая девушка. Решительная, сосредоточенная. Но меня все равно не покидала мысль, что она таким образом прячет истину за маской.
— Уверена? — спросил я, подбирая слова, — Это не тот случай, когда нужно…
— Заткнись, Майкл, ты задолбал во мне сомневаться. — грубо перебила она меня. И тоже заслуженно…
— Прости… — вдруг прошептала она.
— Я и сам себя задолбал, Юль. Ты меня прости. — подруга явно в раздрае.
Она отвернулась, не дождавшись моего последнего ответа. Ее внимание привлек звуковой сигнал капсулы Ильи. Вот, значит, и здоровяк пожаловал. Матовая створка отъехала в сторону, а массивное, перекаченное туловище друга медленно приподнялось из геля. Лицо выражало смесь усталости, раздражения. Как будто его только что разбудили громким шумом в самую глубокую фазу сна. Дроны теперь засуетились с еще одним пациентом, предоставив ему тот же набор из полотенец и простыни. Он вытер лицо, набросил на причинное место белоснежную ткань и глянул на нас.
— Жив? — спросил я, приветственно подняв руку.
— Да вроде… — он ощупал себя по скользким мускулам.
— Дуйте в душ, вы в соплях. Я раньше вылез, чем вы, уже сходил. — я указал кивком в сторону душевых.
Спустя несколько минут я остался один в холле. Илья и Юля ушли в душевые, приводить себя в относительный порядок. Мой угол зрения раздражала иконка мигающего конвертика, призывая почитать, что там такое. Сил в себе на изучение уведомлений я не нашел. Отметил все как «прочитанное» и забросил задачу в дальний угол — разберусь с этим в более спокойной обстановке.
Я сел на ряд металлических лавок и погрузился в анализ. Прокрутил события последней недели, прикинул краткосрочные и долгосрочные цели. Стратегии мешали эмоциональные образы, вспыхивающие один за другим. Сломленная, но пытающаяся держаться Юля, или Илья, в конце вытащивший всех нас. А еще изуродованная Марина.
А кто в этом сюжете я? Источник проблем, пожалуй. Хотя я всегда стремился быть человеком, который проблемы решает, а не создает их. Мда.
Через пару минут шум воды стих. Первым вышел Илья, одетый в свою одежду. Практически следом подтянулась и Юля, со слегка влажными волосами, собранными на затылке в дульку.
— Ребят, дайте мне минутку. — сказала девушка сразу же, как все трое оказались в холле.
— А? — спросил Илья.
— Время. Я хочу сходить, ну, к Марине. — в ее голосе не слышался вопрос, только констатация. Но и останавливать ее никто бы и не стал.
— Мне нужно… попрощаться.
Я кивнул, не зная, что сказать. Пора подлечивать свою эмпатию, а то вечно тушуюсь, когда человека нужно поддержать. Да и не требовался здесь ответ, наверное. Глянул на Илью — он тоже кивнул. Но нашего одобрения рыжая и не ждала — развернулась на месте, и ее шаги вскоре стихли за тяжелой металлической дверью.
С другом мы остались вдвоем. Он тоже переживал что-то вроде состояния, похожего на моего. По крайней мере, мне так кажется. Молча сел неподалеку, а лавка жалобно скрипнула под его весом. Его взгляд метался, то опускаются, то поднимаются надбровные дуги, буквально все выдавало, что
