Но ничего подобного не произошло. Джульетта тупо смотрела широко раскрытыми глазами, как маленький зверек, который видит, что его вот-вот схватит хищник, и понимает, что ему не спастись.
За спиной Росса послышался шум, который вывел его из оцепенения. В дверях стоял доктор и глядел на капитана, сурово сдвинув брови.
— Капитан Джеймисон, могу я узнать, что вы хотели сделать с моей пациенткой? Я думал, что она отдыхает, и запер дверь, чтобы девушке не мешали.
Росс понял, что доктор Фернли в чем-то подозревает его, и ему стало не по себе.
— Черт побери, доктор! Я ничего не собирался с ней делать. Она потеряла сознание.
— Пожалуйста, положите ее на койку.
Росс исполнил то, что велел врач.
— И все же, капитан, что произошло? Когда я выходил из каюты, девушка хотела принять ванну, и я запер дверь, — повторил он. — Я намеревался вскоре вернуться, но задержался, потому что плотник порезал руку, и мне пришлось осмотреть и обработать рану, — врач замолчал и вопросительно посмотрел на Росса.
— Доктор, все очень просто, — начал объяснять капитан, изо всех сил стараясь не быть похожим на провинившегося матроса, который, отчитывается перед старшим по званию. — Я зашел, чтобы удостовериться, что девушка здорова, и увидел, что она стирает свою одежду. Я дал ей дополнительное время, чтобы она смогла высушить свои тряпки, и собирался отправить ее в трюм, когда вы вошли.
— Вы хотели отправить ее в одной рубашке?
— Конечно, нет!
— Почему же она не одета?
— Она слишком долго одевалась, — раздраженно проговорил Росс, — и я пришел, чтобы поторопить ее.
— Наверное, ей было нелегко одеться, находясь в ваших объятиях, — сухо заметил доктор.
— Что вы, доктор; она, черт ее подери, только что потеряла сознание.
— Интересно знать, почему… Не могли бы вы, капитан, оставить меня наедине с больной? Этот обморок был вызван какой-то причиной… Может быть, повреждения головы оказались более серьезными, чем я предполагал. Я осмотрю ее тщательнее и отчитаюсь перед вами. Но до тех пор, капитан… — врач строго взглянул на Росса, — я несу ответственность за здоровье этой заключенной. Вы не должны возвращать ее в трюм без моего разрешения. Я ясно выразился?
— Разумеется… Я не собирался превышать свои полномочия и вторгаться в сферу вашей деятельности.
— Но почему же вы не дождались моего окончательного решения? — пробурчал доктор Фернли и открыл дверь перед капитаном.
Росс вышел из каюты мрачнее тучи. По пути он встретился с младшим помощником, который хотел задать какой-то вопрос, но, заметив настроение капитана, счел за благо промолчать и выяснить все со старшим помощником.
Только переодеваясь к ужину, Росс увидел, как аккуратно пришита пуговица и заштопана дыра на жилете. Он внимательно пересмотрел вещи в шкафу — кто-то перебирал их. Обвисший край его кителя теперь смотрелся, как новый — кто-то подшил его мелкими стежками, и сделал это явно не мальчишка. Девушка неплохо потрудилась, но не было ли это предлогом покопаться в его вещах? Вдруг что-нибудь пропало? Надо проверить.
Щетки с серебряными ручками лежали на прежнем месте так же, как и деньги в ящике комода. Значит, она трогала только одежду. Она не воровка, это очевидно, но есть в ней какая-то загадка. Говорит грамотно, не выносит грязи и ужасно боится возвращения в трюм — отчего же еще она лишилась чувств? Но совершенно невероятно, что за месяцы заточения в тюрьме и трюме корабля она так ни с кем и не переспала.
Росс решил, что хватит думать об этом, и пошел ужинать.
Он намеренно не упоминал о Джульетте в разговоре с доктором Фернли, который присоединился к его столу, и врач тоже не стал ничего говорить о своей пациентке.
* * *
Джульетта опять проснулась на койке в пассажирской каюте. Над ней склонился какой-то мужчина. Как только он дотронулся до ее лодыжки, девушка вскрикнула и оттолкнула его руку.
— Прости, дорогая, я хотел осмотреть эту ранку. — Наверное, ты где-то сильно ударилась, — услышала она ровный приятный голос. Джульетта поняла, что над ней склонился врач.
Она обвела взглядом каюту — капитана поблизости не было.
— Простите меня, доктор. Мне показалось, что это Джеб Уайт схватил меня за ногу.
Девушка содрогнулась при этих словах, а доктор Фернли пробормотал:
— Джеб Уайт? Это один из заключенных?
Джульетта кивнула.
— Он жестоко обращался с тобой?
— Это не просто жестокость. Он задумал нечто другое, — устало произнесла она, — но я скорее умру, чем позволю ему дотронуться до себя. Я знаю, все мы осуждены, но когда людей сгоняют в одну кучу, словно стадо животных, они и ведут себя, как животные. Но мы же люди, а не свиньи. Немудрено, что заключенные умирают или убивают друг друга во время плавания. В таких условиях это неизбежно.
— Я полностью согласен с тобой, детка, но не могу убедить начальство. Большая часть законопослушных граждан считает, что вы заслужили это, нарушив закон. Люди часто бывают немилосердны, когда дело касается преступников.
— Я слишком хорошо узнала это.
— Ладно. Давай поговорим о более приятных вещах. Я представлю капитану врачебное заключение, где напишу, что ты страдаешь от истощения и травмы головы, а следствием этого является небольшая лихорадка и нервозность, поэтому ты нуждаешься в покое и отдыхе. С этим мы доберемся до Кейптауна.
— О, спасибо, доктор!
Джульетта с трудом сдерживала слезы благодарности.
— А он… он согласится с этим? Он показался мне очень властным человеком.
— Ему придется согласиться. Если дело касается здоровья людей, находящихся на корабле, то мое слово — последнее. А теперь постарайся расслабиться и отдохнуть, и на этот раз я возьму ключ с собой!
Доктор Фернли ласково провел рукой по плечу девушки и вышел из каюты. К Джульетте давно не относились, как к нормальному человеку, да еще с такой заботой, так что она некоторое время проплакала, дрожа всем телом. Затем, обессилев, погрузилась в сон, продолжавшийся до следующего дня. Правда, несколько раз девушка просыпалась в страхе, но все вокруг было тихо и спокойно: корабль шел, покачиваясь на волнах; яркие звезды горели на черном бархатном небе. Девушка снова проваливалась в сон.
К утру Джульетту затрясло в лихорадке. Голова была, как в огне. Девушка почти не чувствовала, как умелые руки обтирали ее горячее тело сухой тканью и вливали ей в рот какую-то смесь лекарства с молоком. День для нее смешался с ночью, и Джульетта потеряла контроль над собой и стала беспомощна, как ребенок.
«Она и вправду совсем еще ребенок», — думал доктор Фернли, глядя на бледное лицо и юное тело девушки. Она была такой же чистой и свежей, как его собственные дочери. Когда доктор менял мокрое от пота белье Джульетты и осматривал ее всю, он не нашел ни малейшего намека на болезни, которыми страдают проститутки. Скорее всего, она пострадала за какую-то детскую шалость. Разумеется, это было что-то противозаконное, иначе бы она не оказалась на этом корабле, но на преступницу она совсем не похожа. Доктору очень хотелось узнать, что же совершила Джульетта, но спрашивать об этом у капитана Джеймисона он не стал, а все бумаги, касающиеся заключенных, были заперты в сейфе капитана.
