Свет включен, вокруг жутко тихо. Душевно измотанная, я плетусь наверх, не желая даже задуматься о завтрашнем дне.
Лампа в коридоре горит, и это хорошо, потому что иначе я бы точно споткнулась о стоящий под дверью моей спальни поднос.
Мои изумленно приподнятые брови сходятся в одну линию при виде этого последнего на сегодня сюрприза. К счастью, приятного.
Бутерброд, немного орехов и фруктов, термос с горячей водой и пакетики чая.
Я поднимаю поднос и несу в спальню, не желая обижать Дрейка.
Да нормальный он парень. Вот, пожалуйста, добрый поступок. То, что мне сейчас нужно. Я осознаю это, уже надев пижаму и сунув нос в предложенное. Начинаю с чая, перехожу на яблоко, а потом беру остальное.
Я с удовольствием доедаю все. Мысленно сделав заметку поблагодарить мужчину утром, я забираюсь в кровать и мгновенно отрубаюсь. Последнее, что предстает перед внутренним взором: Дрейк Ларкин, теплая, таинственная улыбка и голубые глаза.
IV: Иногда по ночам
Дрейк
Перед глазами так и мелькает эта горячая штучка, когда я наконец заваливаюсь спать.
Я не должен думать о ней так много. Мне постоянно приходится врать, глядя ей в глаза, и оттого я чувствую себя ослом. Хотя с этим я смирился, уверив себя, что это для ее же блага.
Нельзя, черт возьми, допускать, чтобы внучка Джона влияла на меня подобным образом. Я ведь знаю, что мой член реагирует так не только потому, что она притягательна, как самый сладкий грех. Это еще из-за наступления ночи, которую я просто ненавижу: долгий тяжелый день закончен, и мне больше нечем занять себя.
Эти тихие колдовские часы всегда одинаковы прокляты, потому что притягивают все тех же чертовых призраков.
Ночь за ночью, месяц за месяцем, год за годом.
* * *
Много лет назад
– Так нечестно! Ты должен сражаться под открытым небом, ты, жопа с ручкой!
Энджи заворачивает за снежную горку, что выше ее раз в десять, хихикая и бросая очередным снежком в нашу сторону. Она возглавляет маленькую армию ребятишек, своих друзей. Играем семь на два, и мы в меньшинстве. Но я из тех парней, которые обожают рисковые авантюры, к тому же сейчас у нас есть одно преимущество – тщательно выстроенная ловушка.
– Сначала поймай меня! – кричу я в ответ. Я мчусь по снегу, взбивая ботинками белую пыль, едва успев заметить красное, смеющееся лицо Энджи. Моя младшая сестра может быть той еще занозой в заднице.
Но я ухмыляюсь, потому что она вечно нарушает правила игры, так что будет справедливо, если она на собственной шкуре испытает последствия подобного поведения.
Она и тот паренек, что живет ниже по нашей улице, так и не поняли, что происходит, когда я минуту назад выполз из-под замерзших кустов и забросал их обоих снежками со спины.
Мне нужно, чтобы они кинулись в погоню.
– Дрейк, давай скорее! – на грани слышимости шелестит голос Винни из секретного форта. Это аккуратный лаз в одном большом снежном сугробе, пещерка, которую мы вырыли пару часов назад.
Я нечаянно натыкаюсь на Винни, когда заползаю внутрь. Она смеется, и мы падаем друг на друга. Рад, что сейчас настолько холодно, что эти снежные стены держатся; иначе я мог бы своими движениями обрушить их и похоронить нас заживо.
– Вставай, вставай же! Они идут, – шепчет она, хихикая и пытаясь оттолкнуть от себя.
Я карабкаюсь, оглядываясь назад в поисках тайного стратегического запаса.
Бинго. У нас спрятано около тридцати свежих снежков, приготовленных для ребят, которые думают, что сегодня они нас одолеют.
– Винни, надо…
Не-а. Она уже. Я просто тормоз по сравнению с моей лучшей подругой, которая сейчас швыряет три огромных белых пушечных ядра. Молниеносно. Ни хрена себе! Радуюсь, что она на моей стороне.
С Винни всегда так. Я встретил ее прошлым летом в школе. Она сначала казалась застенчивой, тихой девчушкой из резервации, что прямо за Кинсливиллем, но я очень быстро уяснил – удар у нее что надо.
– Давай, скорее же! – поторапливает она меня. Я смаргиваю и кидаюсь наверстывать, выпаливая один залп за другим прямо во врагов, которые и не подозревают, что их завлекают в засаду.
Майки МакГрегору один из ударов приходится прямо в щеку, а это, блин, больно, и он же первым соображает, что пора уносить ноги с поджатым хвостом.
Я смеюсь, видя замешательство на лице сестры. Ее подружка, Дженни, разворачивается и визжит, пытаясь увлечь за собой Энджи.
– Отступа-а-а-а-а-а-а-а-а-аем! – кричу я, прижимая ладонь ко рту.
Стоящая рядом со мной Винни не слышит меня, потому что хохочет так сильно, что даже не может продолжать обстрел.
Энджи поворачивается. Отличный момент! Не проходит и трех секунд, как я кидаю еще один огромный снежок прямо им под ноги! Еще через секунду я вижу, как их разноцветные одежды исчезают за холмом.
Йессс!
– Черт побери, Винни! Сработало! – говорю я.
Она сверкает заразительной улыбкой. Брекеты на ее зубах делают ее похожей на маленькую акулу.
– Я же говорила, Дрейки. А вот ты просто хотел укрыться в гараже папочки.
– Ладно, ладно, твоя взяла. Теперь я знаю, почему они так тебя называют[15], – говорю я, скривив рожу.
Она так пихает меня локтем, что я роняю снежок, который держу в руках.
– Отставить стрелять по своим!
Хихикая, я хватаюсь за нее, и мы наслаждаемся нашим маленьким триумфом. Думаю, у нас есть минут пять, прежде чем Энджи наберется смелости снова напасть на нас со своими приятелями, и в этот раз они буду подготовлены.
– Давай. Мы должны перебраться в следующий форт. Они накинутся на нас, как злые осы, – говорю я, помогая ей подняться.
Даже сквозь рукавицу я чувствую, как холодна ее маленькая рука.
– Дрейки, идешь первым. У тебя классно получается прокладывать для нас путь, а я могу застрять. Ну и дерешься ты тоже ничего, иногда. – Она высовывает язык, поддразнивая.
– У меня классно получается прикрывать тебя, Винни. А у тебя – меня. Мы отличная команда.
– Да, наверное, – говорит она, снова превращаясь в стеснительную восьмилетнюю девочку, глядя на которую никому и в голову не придет, что она первая кидается защищать меня как тигр, если дело доходит до драки. И я рад, что это так. – Думаешь, так будет всегда?
– «Так» – это как? Все время зима? Да, надеюсь на это! Больше всего на свете я люблю играть в снежки и кататься на санках.
Она улыбается, но не по-настоящему. Почти… грустно?
– Хотелось бы, чтобы так было во веки веков. Но так
