пришлось тащиться за твоим «уговором» до самого озера.
Я улыбаюсь, качая головой, почему-то на самом деле уверенная в Эдисоне, хотя и не должна, наверное. Это больше похоже на веру в чудо. На надежду. Последнее время мне этого не хватало. Я понимаю, что в жизни ничего не изменится, если я не начну меняться сама.
– Не переживай, не придется, Дрейк.
Он трогается, а на губах у него расползается лукавая усмешка.
– Ну, тогда пеняйте на себя, леди.
Я смеюсь.
– На что спорим? Кроме шуток. Давай заключим пари, будет ли он в амбаре, когда мы вернемся.
– На что? – Он все еще не отрываясь смотрит в зеркало заднего вида, хоть мы уже едем по шоссе. – Единственное, что у меня есть, эта тачка. Но у меня рука не поднимется поставить ее.
Закатываю глаза. Я ни черта о нем не знаю, как и он обо мне. Я в жизни не потратила ни единой монетки даже в дурацких автоматах, забитых маленькими мягкими игрушками.
– Да сдалась мне твоя машина? Я говорю об ужине. – Не могу придумать ничего другого. – Если Эдисона в амбаре не будет, готовлю я. Если он будет там, придется тебе поразить меня своим кулинарным мастерством. – Вспомнив вчерашний поднос, добавляю: – Только это должно быть что-то более существенное, чем бутерброд и фрукты. Если, конечно, это не единственное, что ты в состоянии приготовить.
Он переводит свой взгляд на меня.
– Я тебя умоляю. Как только ты попробуешь мой знаменитый стейк и картофельные оладьи, придется взять свои слова обратно! Вчера я просто не был уверен, что ты хочешь есть. Поверь, на кухне я так же хорош, как и в спальне.
О. Мой. Бог.
Он соображает, что говорит? Да еще так уверенно. Понимает вообще, что я моментально залилась краской от двусмысленности сказанного?
И по удовлетворенному блеску в его глазах понимаю, что да – и соображает, и говорит правду. Мой взгляд перемещается на его руки, спокойно лежащие на руле, и я невольно представляю, как ловко они могут управиться и со сковородой, и с женщиной.
– Без обид, – говорю я слишком быстро, отчаянно пытаясь прогнать из головы неуместные мысли. – Бутерброд был отличный, правда. Но для ставки не годится.
– На здоровье.
Я поворачиваюсь, чтобы еще раз взглянуть на Эдисона. Конь стоит возле амбара и спокойно щиплет траву. В руке я по-прежнему держу веревку с шеи коня, поэтому я протискиваюсь между сиденьями, чтобы бросить ее сзади. Она падает рядом с большим желтым конвертом.
– Это те самые документы, которые я вчера подписывала?
Он бросает быстрый взгляд на меня, затем снова переводит взгляд на дорогу.
– Пытаешься перевести тему?
Я снова усаживаюсь поудобнее.
– Нет. Просто заметила толстый конверт. У меня от этих бумажек рука до сих пор болит – столько подписывать.
– Так я не понял, мы забились? Проигравший готовит ужин? – спрашивает он.
Я смотрю на него мгновение, задаваясь вопросом, не шутит ли он.
– Ага.
– Надеюсь, ты знаешь, как приготовить что-то из мексиканской кухни. Я предпочитаю энчиладу[16].
Будучи абсолютно уверенной в том, что готовить мне не придется, я все-таки отвечаю:
– Не вопрос. Курица или говядина?
– И то, и то, пожалуйста.
Я усмехаюсь.
– Надеюсь, ты тоже умеешь ее готовить. Но если нет, так и быть, соглашусь на тако[17].
– Соглашаться на что бы то ни было придется не тебе, а мне.
Моя улыбка становится шире, когда мужчина бросает еще один взгляд в мою сторону.
– Давай зайдем в магазин в городе и купим все, что тебе понадобится.
– Нет необходимости. В морозилке куча разного мяса. На прошлой неделе я маленько переборщил, затариваясь, потому как знал, что какое-то время не выеду с ранчо. Так что шкафы, холодильник и морозильная камера трещат по швам. В них есть все, что тебе понадобится, шеф Рид.
Я смеюсь над тем, как нелепо звучит «шеф Рид».
Надо признать, с ним легко и просто.
Я в очередной раз оглядываюсь назад, но мы уже слишком далеко, чтобы можно было рассмотреть Эдисона. Хотя он точно там. Я знаю это.
И мне снова бросается в глаза конверт. Должно быть, Дрейк собирался закинуть эти бумаги в офис Шеридана, пока мы будем в городе. Вот и прекрасно, одним делом меньше.
Я уверена, что после встречи в «Норт Эрхарт» я буду никакая. И надеюсь только на то, что удача будет на моей стороне и не придется после всего еще и закатывать пир горой.
Внезапно на меня наваливается тяжесть.
Я делаю глубокий вдох, готовясь к тому, что ждет меня через несколько минут.
– Наверное, надо предупредить тебя о моих родителях.
– Не надо.
Я хлопаю глазами, но через секунду понимаю, что он имел в виду.
– Э-э-эм, дед тебе объяснил, да?
– Ага. И твой дед, и собственный опыт. Я знаю этот тип людей и как вести себя с ними.
Я смотрю на мелькающие в окне столбики ограждений и судорожно соображаю. Что бы ни говорили родители о дедушке, сам он редко говорил о них. Я должна спросить.
– И что он тебе объяснил?
Тут что-то есть. Гораздо больше того, что известно мне.
– Все.
Мило. Но очень обтекаемо. Если он и замечает, что я подглядываю за ним, то не показывает этого.
– Да? И что входит в это «все»?
– Ты и правда хочешь знать все грязные подробности? – Он молчит, пока мы сворачиваем на трассу. – С самого начала?
Само собой. Я должна знать, что он имеет в виду, а он должен быть действительно готов к грядущему скандалу.
Я киваю.
– Начинай.
– Ну, Джон сказал, что твоя мама никогда не знала своего отца. Никто не знал, кто он, даже ее мать, которая работала в баре в городе. Старик сказал, что для нее твой отец был единственным шансом свалить из этого города и воплотить в жизнь ее самую большую мечту, поэтому за неделю до окончания средней школы она сказала, что беременна.
Черт возьми. Что?!
Я пытаюсь удержать всхлип, рвущийся с губ. Если дед сказал так, значит, это так и есть.
– Я тебя предупреждал, – говорит Дрейк, чувствуя мое замешательство. – Если хочешь, чтобы я прекратил, самое время.
– Нет. Продолжай.
– Когда это произошло, твой отец уже был зачислен в штат «Норт Эрхарт». Джон пытался его переубедить, но в конце концов махнул рукой и дал согласие на брак при одном условии. Он хотел, чтобы они оба отучились в колледже. И помогал им во время учебы. Купил домик в Фарго, оплатил учебу и продолжал
