Читаем без скачивания А потом всех уродов убрать! - Борис Виан

– Пустите меня, – говорит он, – прошу вас. Прошу же. Неужели вы не понимаете, что во мне пруд пруди дефектов производства?

– Довольно идиотничать, старина, – говорит Майк. – Лучше отведи-ка нас в палату № 8. Все остальное мы выясним позже.

– Ладно, ладно, – отвечает он. – Я отведу вас… Но должен объяснить: доктор Шутц вывел меня искусственным путем, да не совсем удачно. Именно поэтому-то я и рассказываю то, что не положено. Доктор Шутц проводит эксперименты по ускоренному воспроизведению людей. Это великий врач. Со мной он промахнулся, но я на него не сердит – это его ассистенты надо мной подшутили. Они забыли меня в сушильном шкафу. Остальные из этой серии погибли – все, кроме С-9 и меня.

Он хихикает.

– Вас это не удивляет?.. Я-то привык Все ассистенты доктора Шутца такие же искусственные, как я. Это довольно просто делается, как мне кажется…

Сначала он брал людей с улицы, но это опасно, так как они могли заговорить Мы же лишнего не болтаем. Он еще раз отвратительно ухмыляется.

– За исключением меня, потому что я дефективный!

– Так-так, – говорит Майк. – Нам все ясно. Значит, доктор Маркус Шутц ставит опыты на людях и занимается их воспроизведением?

– Вот именно, – отвечает Джеф Девэй. – Он улучшает породу. Он собирает красивых парней и девушек и заставляет их воспроизводиться Впрочем, наблюдать за этим очень любопытно – я уверен, что вы не отказались бы посмотреть сейчас, как 150 или 200 пар делают детей. Доктор массу всего изобрел: способ ускоренного развития эмбриона, производство трех-четырех поколений в месяц Он вырезает половые железы эмбриона и снова оплодотворяет ими зародышевые женские клетки. Я не знаю подробностей – я только слышал, как об этом говорили, и рассказываю все это сейчас только потому, что я из серии дефективных, и еще оттого, что я злобный, неблагонамеренный и страшно ненавижу доктора Шутца, хотя он этого не заслуживает.

У нас с Майком прямо дух перехватило от того, что он говорит. Пес Майка рявкает и забивается в угол, подальше от этого малого.

– Это он из-за меня чувствует себя неловко, – продолжает последний, указывая на Нуну, – потому что, кроме всего, я не обладаю человеческим запахом. Это-то его и смущает.

В этот момент дверь, прислонившись к которой он стоит, открывается, и дуло револьвера дарит мне прекрасную круглую улыбку, несколько напоминающую куриный зад… Рука красивой, как мне кажется, формы хватает С-16 за запястье и отбрасывает назад. Перед нами – два типа в таких же мундирах.

– Долго же мы вас искали, – ворчит первый – высокий загорелый парень, худощавый, с очень белыми зубами и короткими усиками. Второго я поначалу вижу плохо, но тут он чуть прорисовывается, и я с трудом удерживаю крик. Они совершенно одинаковые! Майк некстати замечает:

– Вы, видно, оба из одной серии?

Они смотрят на него совершенно бесстрастно.

– Следуйте за нами.

Номер первый сторонится, уступая нам дорогу, а… номер 1-бис идет вперед по белому коридору. Коридор! страшно напоминает тот, в котором я объяснялся с двумя санитарами в первый вечер этой истории.

– Куда вы нас ведете? – на ходу спрашивает Майк.

– Молчать! – приказывает тот, что идет следом. Коридор бесконечен. Нужно что-то предпринять.

Майк начинает посвистывать сквозь зубы Я думаю о С-16. Куда он делся?

Может быть, его увел кто-то третий? Что они с ним сделали? Я ничего не мог разглядеть, когда они отшвырнули его назад. Теперь я горько упрекаю себя за тупоумие, ведь в подвале мы потеряли на разговоры драгоценное время. Вопреки своей воле, я не могу не думать о том, что рассказал нам этот придурок… Кто же такой Маркус Шутц? Я и раньше знал по тем фотографиям, что он занимается какими-то опытами. Но эти небылицы о воспроизведении, о фабрике человеческих зародышей? Невероятно, чтобы подобные вещи могли происходить у нас в Калифорнии. По-моему, правда кроется совсем в другом: этот доктор Шутц заведует частной клиникой умалишенных, один из которых сбежал из-под контроля… И помимо этого он занимается всякого рода махинациями. Но это объяснение я тут же отбрасываю. Это невозможно. Глупо, но сейчас речь может идти только о том, что заключалось в этом жутком, в этом страшном объяснении… да еще близнецы, которые нас конвоируют, кто они такие?

А гранаты Майка? Люди с наблюдательной вышки? Боже милостивый, чем больше думаешь об этом, тем больше все смахивает на кошмарный сон. Мы все еще шагаем по белому коридору. Майк насвистывает. Я различаю легкий перестук когтей Нуну о бетонированный пол. Он бежит сзади.

Майк идет совсем близко от стражника, возглавляющего процессию.

И тут я вижу, как он бросается на него и орет:

– Хватай другого, Нуну! Фас! Сзади раздается хрип, я оборачиваюсь и вижу, как мой конвоир пытается отодрать огромного боксера, вцепившегося ему в горло. Он наполовину освобождается, поднимает револьвер, но я хватаю его за руку и начинаю выкручивать ее не в самом приятном для него направлении. Легкий хруст, и она мягко поддается. Так, я сломал ее, ну да ничего не поделаешь – в каждой профессии свой риск,

В течение всего этого времени Майк добросовестно колошматит второго охранника головой о бетон. Считая удары, он широко улыбается. Останавливается он на пятнадцати. Хорошая цифра. Второй, которому я сломал руку, только что очень мило упал ко мне в объятья. Я укладываю его на пол и обыскиваю, так как не следует забывать хорошие привычки. Естественно, в карманах у него ничего нет. По крайней мере, ничего интересного.

– Теперь, – вполголоса говорит Майк, – надо пошевеливаться. Куда делся этот болтун?

– Кто? Джеф?

– Да. Джеф. Что они с ним сделали? Только он может указать нам путь.

– Это не так уж сложно, – говорю я. – Нужно все время идти прямо.

– Мы проходили мимо каких-то дверей. Интересно, что за ними кроется?

– Тогда лучше вернуться назад… Но он, должно быть, предается своим маленьким упражнениям.

Мы еще раз напоследок даем по башке нашим экс-охранникам. Я избегаю на них смотреть – слишком уж похожи они друг на друга Спортивным шагом мы возвращаемся к исходной точке.

Дверь закрыта. Коридор разделяется перед нами на два ответвления. Раньше мы этого не заметили. Куда же делся наш лысый приятель? Что они с ним сделали?

– Может быть, их было трое? – замечаю я.

– Возможно, – бормочет Майк сквозь зубы. – Бесполезно обращаться за помощью к собаке – этот тип ведь ничем не пахнет… Какова скотина!

– Наверняка они его заперли, – говорю я. – Что, если попытаться отпереть двери?

– Это рискованно, – говорит Майк. – По какому коридору пойдем?

Мы можем идти налево, направо или же туда, где мы оставили в плачевном состоянии двух наших похитителей.

– А что, если нам отсюда смыться? – говорю я. – Вылезем в подвальное окно?

– Дверь заперта, – отвечает Майк.

Он смотрит на меня так, что я заливаюсь краской. Как это глупо – краснеть. Все-таки хорошо сидеть дома…

– Я не трушу, – говорю я. – Просто хочется спать.

– Старина, – говорит Майк Бокански, – на твоем месте я бы предпочел холодный компресс и пару костылей. Не знаю, из какого теста ты сделан, но оно весьма прочно… Пока мы еще здесь, попробуем все же открыть дверь – может быть, нам придется улепетывать, а этот выход мы, по крайней мере, знаем.

Я подхожу к двери. На вид она прочная Я слегка наваливаюсь плечом. Дверь не поддается. Я отступаю.

– Берегись! – кричу я Майку.

Я разбегаюсь и налетаю на нее вместе со своими девяноста килограммами. Раздается оглушительный треск, и я оказываюсь в окружении дюжины обломков. Майк помогает мне подняться. Все это наделало немало шума.

– Ничего не понимаю, – говорит он. – Представляешь, какой гвалт мы тут устраиваем вот уже полчаса. И все, что из этого проистекло, – три совершенно сумасшедших мужика.

– Странное место, – говорю я, массируя правую ключицу. Мне это уже начинает надоедать.

Майк входит в комнату и убеждается, что подвальное окно на месте. Я двигаюсь за ним, но тут же останавливаюсь. Нуну глухо и отрывисто рявкает. Мы оборачиваемся и застываем по сторонам выломанной двери.

– Кажется, я понял, – говорю я. – Эта комната служит им ловушкой.

Шум шагов приближается. Майк подзывает пса. Мы ждем. Шаги затихают у двери. Нуну брезгливо прижимается к ногам хозяина. Входит человек.

– Ну, – говорит он (и я узнаю голос С-16, он же Джеф Девэй). – Вы идете в палату № 8 смотреть операцию?

XIX. Обыск

Мы молчим.

– Они уже начали, – настаивает Джеф. – Лучше вам пойти прямо сейчас. Обычно операции длятся недолго.

– Хорошо, мы идем, – отвечает Майк. – Где же эта палата № 8?

– Двумя этажами ниже, – объясняет Джеф. – Нужно спуститься на лифте-. Вы действительно сломали дверь?

– Да, – говорит Майк. – Никому не говори, это наша ошибка.

– Не давайте мне указаний подобного рода, – говорит Джеф. – Вы прекрасно знаете, что я повторяю все, что меня просят держать при себе.