а удачливыми оказались единицы.»
У.Черчилль
Глава 8
УДАЧА КИНОШНАЯ
Однажды наш НИИ получил правительственный заказ на исследование возможности оптимизации процесса производства сыпучих стройматериалов, в частности цемента и керамзита. Для более детального изучения проблемы я выехал в небольшой райцентр (городского типа) Здолбунов, что под Ровно. Там грохотали огромные обжиговые вращающиеся печи. Технические подробности опускаю, только скажу, что впоследствии наши разработки и рекомендации позволили значительно улучшить качество продукции и увеличить первоначальную проектную мощность заводов процентов эдак на 25. (Труд был оценен разовой премией аж в 20 руб!)
Итак, Здолбунов 1980 года, как я уже говорил, небольшой, но обустроенный городок с весьма современными многоэтажками и такой же гостиницей, старой католической церковью («...Католическая церковь на высоком берегу», помните у Ю. Визбора) и помпезным Домом Культуры, разумеется, Цементников (ДКЦ)...
Поезд Киев – Ровно прибывал в Здолбунов рано утром, часов в шесть. И я решил прежде поселиться в цивилизации, принять душ, привести себя в порядок, а потом заняться делами…
Невский проспект города пролегал от ж/д вокзала до этой самой гостиницы. Рядом с последней высился местный просветкульт — упоминавшийся выше ДКЦ. Проходя мимо него, я заметил на фронтоне огромную растяжку: «Сегодня. Фильм „Москва слезам не верит“. Сеанс в 19:00. Билеты в кассе». Поскольку дома, в Киеве, попасть на эту картину было сложновато, я предположил, что нечто подобное возможно и здесь. Потому несколько позже, по дороге на завод (а условился я о встрече с директором на час дня) заскочил в кассу и заранее купил билет в хорошем ряду, «с видом на море». Завершив успешно первый свой день командировочный, предвкушая наслаждение «гурмана от искусства», устремился к заветной цели.
На часах 18:50, а народу — ни души! Сижу один, в огромном зале — 800 мест — и переживаю, что, вот, снова не повезло: нет зрителя, и «кина не будет»... Но ровно в 19:00, сзади, где-то из-под потолка («Не то с небес, / Не то поближе...»), меня тихо и неожиданно спросили: «Начинать?». Я утвердительно кивнул и действо началось. По окончании же первой серии, механик, высунулся из «кинобудки» и предложил: «Может сделаем перерыв на мороженое?». Я энергично и отрицательно замотал головой — как можно прерывать Действо?! (Впоследствии, эта история, подобно фантазиям Мюнхгаузена, «интерпретировалась» мной, что, мол, вот было дело, и однажды для «одного почётного столичного гостя», намекая, разумеется на себя, в огромном пустом зале был устроен закрытый кинопоказ!).
Фильм так захватил, что, когда зажёгся свет, уж очень захотелось наорать на местных, пардон, кинодельцов, за чудовищный секвестр эпохального полотна, мол, что же вы волюнтаристски, на самом интересном месте прерываете, можно сказать, саму жизнь?!..
На улице приглушенные огни ночного безлюдного городка тихо вернули меня к действительности. К тому же голод — не тётка, и я зашёл поужинать в небольшой чистенький ресторанчик, что ютился на первом этаже моей «обители». Расхрабрившись, заказал бокал сухого вина, что-то деликатесное — «съедобельное», десерт — кофе с мороженым… Оркестра в ресторане, на моё счастье, не было. Всё равно засевший лейтмотив этого самого, что «...слезам не верит» перекрывал моё восприятие любых иных звуков... «Александра, Александра...»
Уже перед сном, в постели гостиничного номера, сделал попытку проанализировать, отчего и что же меня так зацепило?! Впечатляющая актёрская работа? Да, но я видывал и получше. «Свои» стихи «своих» бардов — Дм. Сухарева, Ю. Визбора, музыка С. Никитина? Безусловно, но всё-таки, всё-таки вот что-то ностальгически-личностное. Очевидно, и дело скорее в этом, что сценарная эпоха фильма была временем той «оттепели», что случилась в далёкой моей московской студенческой молодости! Эх, как тогда училось и пелось, капитально ошибалось, ёрничалось и «творялось» — ещё как творилось — «навеки» влюблялось и глупо мечталось! Было же это всё, было! И я уверен, что будет всегда, даже в глубокой старости. Ведь без ожидания счастья, пусть даже иллюзорного, жизнь невозможна («Счастье — это ожидание, не отягащённое тяжёлыми предчувствиями» Гарсия Маркес, рассказ «Бумажный шарик».) К тому же гений режиссера Меньшова и «своя» песня, полуземная, чуть повествовательная, если хотите, но тебя поднимающая вместе с дымкой доброй иронии… Таким песням и, безусловно, фильмам жить долго, волновать и тревожить... Заснуть было невмоготу. Я вскочил с постели, достал ручку, взял чистый лист бумаги, сел за стол...
Воспоминание о песне 1980 г.
(Сергею и Татьяне Никитиным)
Гостиница г. Здолбунов, Ровенская обл., УССР...
— Помнишь? — Помню.
— Слышишь? — Слышу:
Парень какой-то свистит
И с ним на пару
Чья-то гитара,
Словно подруга, вторит...
Припев:
«Александра, Александра...»…
И летит по разным странам
Дивный вальс, который слышал
В давнем, стареньком кино
И понять уж невозможно:
То ли просто, то ли сложно,
Нас с тобою неосторожно
В море жизни унесло.
— Как ты? — Нормально
— Быт — всё вокзальный?
Верно ж? Ну, что ты молчишь?...
— Вравду, признаться,
Было б мне двадцать...
— Двадцать?! О чём говоришь?!
Припев:
«Александра, Александра...»…
И летит по разным странам
Добрый вальс, который слышал
В давнем, стареньком кино.
Но понять уж невозможно:
Нас иль просто, или сложно,
Незаметно, осторожно
В море жизни унесло?
— Здорово, правда?
— Что ты, забавно,
Слышишь — запомнил мотив
Старый, знакомый.
Как с ним легко мне,
Юность свою возвратить!
Припев:
Как-то странно, как-то странно
И влечёт беспрестанно
Дивный вальс, который слышал
В давнем, стареньком кино
И понять никто не может —
Это песня? Или что же?
Что случилось с нами всё же
Так недавно, иль давно?
Вот удача: набросок песни я случайно нашёл в полузабытой записной книжице 35 лет спустя после того самого вечера.
P. S. «В пожелтевшей связке старых писем
Мне случайно встретилось одно...»
Слова — В. Крахт; музыка — Е. Розенфельд
Глава 9
УДАЧА ТЕАТРАЛЬНАЯ
Москва. Июнь 1981 года. Ещё не прошло и года со дня смерти Высоцкого. В его театр, театр Любимова на Таганке попасть невозможно. Билеты на все спектакли проданы чуть ли не на год вперёд. Перед театром дежурит отряд милиции. Ему помогает неумолимая и злая добровольческая дружина из числа ярых фанатов. Ловлю в оцеплении какого-то «обермахновца». Объясняю ему, что заказанный билет я должен выкупить сейчас, т. е. за час до начала
