С еще одним тяжелым вздохом Хоук направился к выходу из конюшни. Свет масляной лампы, которую он нес, падал ему на руку. На полдороге к дверям Хоук вдруг остановился и уставился на темное пятно у себя на ладони и выше — на запястье. Странно, он не мог припомнить, чтобы дотрагивался до чего-то, способного оставить такой след. Откуда могла взяться эта необычная грязь? Он вымыл руки незадолго до начала бури, прежде чем полистать несколько минут одну из любимых книг. Пятна тогда не было.
Черное пятно, еще сырое. Густой, совершенно черный цвет, как у мокрых от дождя волос зеленоглазой девушки, до головы которой он дотронулся, прижимая к себе. Той самой девушки, что резко воспротивилась прямому приказу человека, перечить которому не смели закаленные воины. Служанка без всяких обязанностей — и руки у нее мягкие, как пух. В голове лорда вспыхнуло подозрение, но он прогнал его в ту же секунду, посчитав пределом глупости. Однако оно исчезло не полностью…
В этот вечер Криста не появилась в зале. Она старалась не попадаться никому на глаза. Всю ночь ворочалась с боку на бок, пытаясь решить, как повести себя дальше. Она могла все рассказать Хоуку и положиться на его снисхождение, но одна эта мысль пугала до смерти. Могла скрыться отсюда сама, пока Хоук не отослал ее, а потом появиться как будто впервые. Если Торголд и Рейвен уедут вместе с ней, то потом могут заявить, что случайно встретили свою хозяйку в пути. Но есть ли хоть один шанс, что это сойдет за истину? Хоук видел ее слишком часто и слишком близко. Она должна была лучше продумать то, что казалось таким великолепным планом, прежде чем ступать на палубу корабля, а теперь этот самый план полностью развалился.
Криста поднялась с постели при первом свете дня, с головой, туманной от бессонницы, но все еще пыталась что-нибудь придумать. К своему облегчению, она не заметила никаких признаков подготовки к се отъезду. Но это еще ничего не значило. Люди Хоука, без сомнения, в любую минуту готовы пуститься в дорогу. Кристу тошнило от голода, однако она и помыслить не могла о еде. Услышав со стороны кухонь резкий голос Доры, Криста инстинктивно повернула в противоположную сторону. Но, едва сделав первый шаг, почти наткнулась на управляющего, который, как видно, находился непосредственно у нее за спиной.
— Прошу прощения, — поспешила извиниться она и попыталась уйти, но молодой человек оказался не менее проворным и преградил ей дорогу.
— Милорд желает тебя видеть.
— Ч-что вы… — заикаясь залепетала девушка.
— Он хочет тебя видеть, — повторил Эдвард уже с некоторым нетерпением. — Вверх по лестнице в башенную комнату.
Поскольку Криста медлила, Эдвард легонько подтолкнул ее в нужном направлении и, мало того, постоял на месте, наблюдая за тем, чтобы она выполнила распоряжение.
Криста поднималась по ступенькам очень медленно и в отчаянии думала, что скажет Хоуку. Если бы у нее было побольше времени, она бы сочинила хоть какой-то план. Но времени не было, и оставалось только надеяться на лучшее. И молиться, это помогает.
Дверь в башенную комнату была приоткрыта. Криста собралась с духом и вошла.
Комната располагалась на верхнем ярусе башни. Самое большое место в ней занимала кровать, такая огромная, каких Кристе не доводилось видеть. Полускрытое богато вышитым пологом, ложе было устлано роскошными мехами. Быть может, Криста ничего другого, кроме этой постели, и не заметила, если бы се внимание не привлекло зрелище куда более ошеломительное. В углу комнаты Хоук опускался в бадью с водой, от которой поднимался пар. Перед глазами Кристы лишь на секунду мелькнули голые бока, потом они благопристойно скрылись в воде, над поверхностью которой возвышались теперь только мускулистые плечи и широкая грудь… и улыбка хищника.
— Не стой столбом, — сказал Хоук. — Сделай полезное дело. Потри мне спину.
Криста не успела даже рот открыть, как он погрузился в воду с головой, потом вынырнул и принялся намыливать волосы. Криста смотрела на него с невольным восхищением. Бронзовая кожа, а под ней сплошные мышцы и сухожилия, движения полны естественной грации. Соски маленькие и плоские. Волосы под мышками кажутся еще более шелковистыми, чем на голове. Он снова нырнул, чтобы смыть мыло, а когда появился на поверхности, струи воды стекали по его лицу. Хоук открыл глаза и уставился на Кристу.
— Может, ты меня не слышала?
Она слышала его хорошо, вполне достаточно, чтобы понять, что означает резкость его голоса. Быть может, он сожалеет, что отпустил ее вчера, и собирается возместить это? При этой мысли сердце у Кристы заколотилось как бешеное. А может, он просто хочет унизить ее, перед тем как отослать на родину? Каковы бы ни были намерения лорда, злить его явно не стоит.
Во всяком случае, вряд ли его намерения были добрые. С величайшей неохотой Криста приблизилась к бадье. Она не сводила глаз с лорда, но тот, убедившись в ее повиновении, перестал обращать на девушку внимание. Криста покраснела и отвернулась, когда он как ни в чем не бывало продолжил свое омовение, и была рада, что мыльная вода непрозрачна — на благо ее невинности. Или того, что осталось от нее после пробуждения желаний, о существовании которых она прежде и не подозревала.
Однако Криста чувствовала сейчас и еще одно желание: не позволить Хоуку осуществить свои намерения полностью.
Он хочет, чтобы она потерла ему спину. С покорностью, которая должна была встревожить Хоука, Криста опустилась на колени возле бадьи, подняла ветошь и намочила ее, окунув в воду. Приложив это подобие мочалки к спине мужчины, она принялась тереть кожу изо всех сил.
Хоук засмеялся. Вот проклятый, он, наверное, вообразил, что она шутит! Криста удвоила силу.
— Убери свои коготки, — произнес Хоук. — Я спал на камнях и не замечал этого. Сомневаюсь, что ты можешь причинить мне боль.
— Это не от недостатка старания, — пробормотала Криста. Хоук явно ничего болезненного не чувствовал. С теми же результатами она могла тереть камень. Теплый, гладкий камень, такой твердый под ее руками… Криста откинулась назад и попыталась встать, но Хоук удержал ее, обхватив запястье.
— Ты не закончила, — сказал он с насмешкой. — Я думал, что норвежцы невероятно чистоплотны. А ты не справляешься даже с обычным мытьем.
— Если бы вы делали это как надо, в сауне, а не мокли, как солонина в ведре с водой…
— Здесь есть сауна, и я с удовольствием ею пользуюсь, но иногда человеку надо искупаться по-настоящему, в такой вот бадье.
Он слегка поглаживал пальцами се руку, как бы извиняясь за ту незначительную боль, которую причинил. Но было ли Кристе больно? Она не могла вспомнить. Сейчас его прикосновения доставляли наслаждение. Глаза у Хоука были синие, как небо в разгар лета, с выгоревшими на солнце ресницами. Отросшая за ночь щетина смягчила резкость красивых черт лица. У Кристы возникло внезапное, почти непреодолимое желание трогать его медленно и долго, изучить прикосновениями каждый дюйм тела.
