Именно об этом он и размышлял, когда увидел девушку, идущую от кузницы. Что ей понадобилось в этом обиталище огня и стали? По какой причине она туда явилась? И почему, если ей приспичило бродить ночью, она не оделась соответственно? Насколько он мог разглядеть, на ней была только рубашка, которую ночной ветер плотно прижимал к телу. Очень красивому телу, подумал он, стройному и гибкому. Но почему она прихрамывает? Или это ему кажется? Вроде бы у нее что-то болит.
Для такого крупного мужчины двигался Хоук на удивление легко. Он вырос перед Кристой словно из-под земли. Она невольно открыла рот, и страх заставил ее забыть о боли в ногах. Она не сразу узнала лорда, и страх ее усилился. Как глупо, что неизвестный мужчина застал ее одну, полуодетую, почти в темноте. Он может… что? Секундой позже, когда Хоук пошевелился, Криста узнала его — не по чертам лица — их невозможно было разобрать, — но по запаху или, скорее, по самой сути, которая каким-то образом уже стала ей знаком.
— Милорд…
— Что ты здесь делаешь? — Он не стал дожидаться ее ответа. — Неужели ты не могла придумать ничего лучше, женщина, чем бродить по двору среди ночи, одетой в… — Хоук оборвал себя, подцепив пальцем край рукава ее рубашки.
Криста попятилась так быстро, что потеряла равновесие и упала бы, если бы Хоук не поддержал ее. Они стояли теперь на расстоянии не более ширины ладони друг от друга. Лорд обхватил рукой талию Кристы. Множество разнородных ощущений нахлынуло на нее. Жар, идущий от Хоука, его сила, загадочный взгляд, желание разгладить его нахмуренный лоб… Над правым плечом у него она увидела падающую звезду. Серебристый след кометы отвлек девушку ровно настолько, чтобы к ней вернулась способность рассуждать здраво.
— Посмотрите, — сказала она и, когда Хоук обернулся, выскользнула из его рук, как вода сквозь трещину в камне.
Его рука схватила воздух, и он снова сдвинул брови. Криста решила, что самое лучшее сейчас — немедленно уйти. Он был охотником, мудрее не дать ему возможность преследовать ее.
— О чем только думала твоя госпожа, посылая тебя сюда? Нашла же она двух слуг, на редкость уродливых, неужели не могла найти третьего?
— Они вовсе не уродливы, — возразила Криста, мгновенно вспыхнув. Торголд и Рейвен, на ее взгляд, были прекрасны.
Хоук на минуту закрыл глаза, набираясь терпения.
— Это не имеет значения. Зачем она послала тебя?
В самом деле, зачем? Чтобы следить за ним, выведать суть его натуры, добиться, чтобы он мог полюбить… ее. Да, это вполне легко можно объяснить.
— Чтобы помочь ей устроиться здесь как можно лучше, милорд.
В его голосе прозвучала нескрываемая насмешка:
— В таком случае она сильно ошиблась. Неужели она настолько наивна?
Так ли это? Вряд ли то была наивность. Скорее понимание, древнее, женское, неопровержимое. Но он ждал, его молчание требовало ответа.
— Она такая… какая есть, милорд.
Что еще она могла сказать? Она в самом деле такая как есть. Он полюбит ее за это или уничтожит. Все во власти Божьей.
Он продолжал смотреть на нее с минуту. Широкая грудь приподнялась и опала от глубокого вздоха. Хоук уронил всего одно слово:
— Иди.
Она ушла быстро и не оглядываясь. Криста понимала, что избавления нет.
С каждым часом воздух становился тяжелее. Ко второй половине дня небо стало серым с тускло-желтыми просветами. Собаки то бегали, выгнув спины горбом, то пробирались крадучись, почти прижимаясь животами к земле. Беспокойно ржали лошади. Люди спешили закончить домашние дела, женщины-прачки раньше, чем обычно, выстирали белье и занесли его в помещение еще не высохшим. Море было неестественно спокойным.
Криста, стараясь набрать побольше воздуха в легкие, чувствовала боль в груди — быть может, это болело сердце. Остро ощущая тоску по бодрящему, напоенному запахом сосен воздуху родной земли, она вышла из дома и спустилась на берег. Наступил отлив, но птиц, которые обычно пользовались возможностью найти корм на мелководье, не было. Исчезли даже чайки. Подавленная унылой мрачностью, нависшей над окружающим миром, она пробыла у берега недолго. В городе торговцы убирали складные прилавки и закрывали ставни. Узкие улочки быстро пустели. Даже колоды, из которых лошади пили воду, заносили в крытые дворы. Небо нависало все ниже, и казалось, что тучи лежат на вершинах далеких холмов. От тяжелого предчувствия у Кристы покалывало затылок. Дома она много раз видела страшные бури на море, когда ветры из Северной Атлантики приносили непогоду. Но здесь все было по-другому. Странный цвет неба и свинцовая тяжесть воздуха держали нервы в невероятном напряжении. Криста поискала Торголда и Рейвен, но нигде не обнаружила ни того, ни другую. Видимо, укрылись где-то… Даже кузнец закончил работу раньше обычного. Он улыбнулся, увидев корзинку с сельдью, которую принесла с собой Криста, и махнул рукой в ту сторону, где возлежала, словно царица на троне, полосатая кошка. Подношение было принято с чертовской любезностью и немедленно с жадностью поглощено. Криста постояла несколько минут, глядя, как спят котята, потом ушла.
Сразу за кузницей на нее налетел резкий порыв ветра. Криста пригнула голову и устремилась к дому для женщин. Она успела отойти не слишком далеко, как вдруг разверзлись хляби небесные и ливень в одну минуту промочил ее до костей. Пошатнувшись от этого бешеного нападения, она оглянулась в поисках хоть какого-нибудь укрытия, увидела конюшни и побежала к ним. Едва вошла в помещение, дверь крепко захлопнулась, и Криста вздохнула с облегчением. Шум бури возрастал с каждой секундой. Внезапный удар ветра в стену из толстых досок заставил девушку отойти подальше от входа. С ее юбки лилась вода. Она наклонилась, чтобы выжать подол, но тут через все небо полыхнула молния и раздался такой удар грома, что Криста на мгновение оглохла, а огненная стрела молнии за окном, ставня которого сорвалась с задвижки, почти ослепил ее. Ошеломленная Криста стала растерянно оглядываться по сторонам. Услышав ржание лошади, а вслед за этим мужской голос, успокаивающий животное, она направилась в дальний конец конюшни. Криста думала остаться незамеченной, ее подбадривало само присутствие другого человека, но вышло совсем наоборот. Едва Криста приблизилась, мужчина обернулся. При очередной вспышке молнии она. разглядела его черты, словно вырезанные на прекрасном камне.
— Кровь Господня! Это прозвучало как мольба о спасении.
— Прошу прощения, меня застала гроза. До женского дома было слишком далеко.
Слова упали между ними, словно камешки в воду, и наступило молчание. Воздух казался насыщенным странным запахом, от которого у Кристы пробежали по телу мурашки.
